- Прости, отпустить тебя не могу. Иначе царь отрубит мне голову и насадит на пику. Я должен привести тебя к нему. Но ты не волнуйся – я не позволю ему тебя тронуть. Мы все ему объясним и сможем что-нибудь придумать.
Жар-Птица провела пальчиками вдоль моей царапины на щеке. Я поморщился – от ее пальцев исходил жар как от зажженной спички.
- Я бы с радостью, мой дорогой, но боюсь у меня другие планы на утро. Прощай, Иван-Царевич!
Она вдруг резко толкнула меня в грудь. Из ее руки вырвался золотой луч, заставивший меня снова упасть. Сама рыжая бестия обернулась сияющей птицей и взмыла в воздух. Не успел я моргнуть глазом, как она исчезла, оставив после себя только облачко дыма, как от потушенного костра.
Нет, не только. Жар-Птица оставила еще сувенирчик на память: одно из своих перьев. Красивое перышко выпало и теперь медленно опускалось, кружась по воздуху. Драгоценная улика мягко приземлилась мне прямо на живот, ослепительно сияя.
Ну что, не будешь больше драться? Перо промолчало. Кажется, без хозяйки солдат больше не воевал. И позволил забрать себя в плен и заточить в моем кармане.
Рано утром я стоял перед царем в окружении любопытных придворных. Братья аж покраснели от злобы. А Берендей сверлил меня суровым взглядом. Вы на мне дыру протрете!
- Ну что, младший сын, поймал ты вора?
- Поймать не поймал, - честно ответил я.
- Так я и думал. Стража!
Охрана уже двинулась на меня, но я сунул руку за пазуху.
- Однако! – громко сказал я, - Воришка оставил после себя кое-что на память.
С этими словами я вытащил перо Жар-Птицы. Все ахнули и зажмурились. И вся царская палата наполнилась таким ослепительным светом, словно я включил прожектор.
- Перо Жар-Птицы! – вскричал Берендей, - Это она, лиходейка, мой сад разоряет!
Я спрятал перо обратно, и все опустили руки от глаз. Царь призадумался. Он долго хмурился и чесал седую бороду.
- Даю вам, дети мои, еще один шанс, - объявил он, - Седлайте коней, отправляйтесь по белу свету. Кто первый разыщет Жар-Птицу и приведет ее ко мне, тот и будет царем. Все мои условия остаются прежними. Не справятся старшие – в изгнание навеки! Не справится младший – голову с плеч! Я все сказал, отправляйтесь немедленно.
Я закатил глаза. Только кое-как справился с одним испытанием, как сразу следующее. Ну прямо как мой начальник, щедро осыпавший меня задачами в таск-трекере. Хотя… Лучше уж за райскими птичками гонятся, чем пытаться втюхать очередному гендиректору наши хреновые офисные стулья.
Стали собираться в путь. Старших снарядили и отправили первыми. Толстый поскакал в одну сторону, тонкий – в другую, ну а мне, соответственно, осталась последняя дорога.
Собрав сумку с провизией, я вышел во двор, в предвкушении потирая руки. Сейчас мне выведут мою Бурю. Уж с ней-то мы быстро доскачем до этой Жар-Птицы, где бы она не обитала.
Но, к моему разочарованию, Емеля вывел какую-то полудохлую, желтую клячу. Нет, ну вы вообще видели когда-нибудь желтую лошадь? Кажется, она болеет. Теперь я точно какой-то Д’Артаньян. В самом плохом смысле этого слова.
- Это что такое? – возмутился я, - Где моя Буря?
- Царь не велел отдавать тебе Бурю, - вздохнул Емеля, - Велел старшим сыновьям седлать хороших коней, а тебе – самую негодную.
- Да что же это такое! За что он меня так ненавидит? Точно хочет, чтобы я проиграл. Да эта кляча и двух метров не проедет!
- Да как же за что ненавидит. Ясное дело за что.
- Ну-ка проясни мне.
- Неужель не знаешь? – удивился Емеля, - Так ведь не сын ты ему, за то и ненавидит. Старшие-то сыновья – родные. А потом царь того… подовинником стал.
- Чего-чего? Подосиновиком?
- Подовинником. Ну, мужскую силу растерял.
- Ааа, понял.
- А матушка ваша, царица, чай еще молодая, красивая была. Вот и согрешила. И появился ты, Иван-Царевич.
Ну, теперь действительно понятно, за что царь меня так не переваривает. Да и братья – тоже.
- Напомни, Емельян, а кто мой родной батюшка?
- Так пес его знает, с кем там ваша матушка нагуляла.
Я сурово двинулся на Емелю.
- Ты давай там полегче. О матери моей говоришь!
Правда, формально она не моя мать. Но это неважно. Мама – это везде святое.
- Виноват, царевич! Я часто лишнее болтаю.
Честно говоря, не особо и интересно, кто там настоящий отец Ивана-Царевича. Мне от этого ни холодно, ни жарко.
- Ладно, поеду значит на той лошади, которую дают. А ты давай за Бурей как следует присматривай. Как вернусь с Жар-Птицей, дам тебе вольную, поедешь в свою деревню на печи лежать.
- Благодарствую, Иван-Царевич!
Пока Емеля кланялся, я быстро вскочил в седло – наловчился уже. Лошадь, кажется, уснула. Она никак на меня не отреагировала.
- Но, пошла!
Пришлось слегка двинуть ее кнутом по крупу. Кляча неохотно побрела к воротам. Похоже, это была ее предельная скорость. С такими темпами далеко не уедем. А Жар-Птица, по всем сказочным законам, наверняка живет черти где. За МКАДом где-нибудь. И как ее вообще искать?
Ладно, разберусь по дороге. Я уверенно направил свою коняшку на третью дорогу и разъехался с братьями в разные стороны. Вперед, на поиски Жар-Птицы!
- Давай, пошла, цок-цобэ!
