Корона подлетела совсем близко к моей голове, даже слегка коснулась волос. На секунду застыла, будто в раздумье. Но затем вновь полетела вверх, описала круг и вернулась на голову Кощея.
Кажется, Бессмертный сейчас лопнет… Так покраснело и исказилось от ярости его обычно бледное лицо. Серый с Жар-Птицей в испуге прижались друг к другу.
- Проклятье! – наконец вскричал Кощей, - Снова провал! Ты жалкое ничтожество! И ты мне больше не нужен. Горыныч!
Я вздрогнул, услышав, как зашумели гигантские крылья. Слишком хорошо знакомый звук…
Змей Горыныч подчиняется приказам Кощея, но в Тронный зал он не проникнет, просто не пролезет. Этот урод в черном просто пытается взять меня на понт. Чтобы и дальше выполнял его дурацкие указания. Ну нет! Я, как и золотая рыбка, не хочу быть на посылках.
- В-ваня! – выдавил Серый.
- Хватит дрожать. Змей Горыныч не пролезет в дверь.
- А ему и не надо! – хмыкнул Кощей, - Не для того я животинку поселянами откармливаю.
Колдун стукнул серебряным посохом, и одна из стен Тронного зала вдруг исчезла, обнажив ров и темное небо.
- Она что, не несущая? – снова подал голос Серый.
Думаю, магии Кощея насрать – несущая или нет. И даже согласований никаких не надо. Херакс – и нет стенки. Захочет, еще и евро-окна поставит на исторический фасад.
Почему я вечно думаю о всякой фигне, когда мне снова угрожает опасность?
Я очнулся только когда в открывшийся проем заглянула гигантская голова Змея Горыныча. Капюшон раздувался, как у кобры. Темно-красная чешуя переливалась и двигалась, как трава на ветру. Искривленные рога со скрежетом прошлись по потолку, осыпав нас дождем из мелких камней.
Следом за основной головой в проем протискивались две другие – поменьше. Все пасти громко клацали и роняли мерзкие, тягучие слюни. В замке Кощея теперь трехголовый дворецкий…
Тьфу, опять в голову лезет всякая хрень. Типо Змея Горыныча во фраке и с салфеткой на лапе. Лучше подумать о том, как в очередной раз спасти свою жопу! Из нее явно собираются сделать замечательный филей на ужин.
Я схватился за меч, который мне наколдовала Василиса. Слава богу, она оставила мне оружие. Я поднял меч обеими руками – это был тяжелый двуручник.
Серый завизжал как девчонка и спрятался за Жар-Птицей. Та выставила вперед руки, которые превратились в крылья, и вся вспыхнула ослепительным золотым светом.
- Сожри Ивана, – небрежно приказал Кощей, - Если не наешься, потом можешь сожрать и этих двоих.
Горыныч послушно вытянул длинную шею основной головы. Жуткая, вонючая пасть наступала на меня.
Я замахнулся мечом, но Змей легко перекусил меч своими клыками. Тот со звоном разлетелся на осколки.
- Ох, беда! – пискнул Серый.
Жар-Птица запустила в Горыныча свои самонаводящиеся перья. Но все они сломались об красную чешую. Монстр даже не заметил этой жалкой атаки.
Я отступал назад до тех пор, пока не почувствовал спиной холодную стену. Мерзкая пасть раскрылась прямо передо мной.
- Василиса! – в отчаянии закричал я.
Но суженая-ряженая не явилась на помощь. То ли не могла услышать, то ли решила стать счастливой вдовой. Удачный момент, чтобы избавиться от жениха и продолжать свободно жить на суше.
- Ваааня! – завопил Серый.
Волк не выдержал и закрыл глаза мохнатыми ушами. Жар-Птица тоже вскрикнула. Ее крылья стали обычными руками, и она прижала их к губам. А Кощей наблюдал за происходящим, развалившись на троне с серебряным кубком, украшенным оливкой и зонтиком.
Я до последнего надеялся, что в решающую секунду снова случится какое-нибудь чудо. Я же, мать его, в сказке! Здесь всегда кто-нибудь приходит в последний момент на помощь герою.
Но на этот раз чуда не случилось. Уродливая пасть поглотила меня, и страшные челюсти сомкнулись.
В Тронном зале повисла гробовая тишина. И в этой тишине раздался красноречивый звук, с которым Горыныч проглотил меня в длинную глотку.
Серый был на грани обморока. Жар-Птица грустно опустила голову. А Кощей злобно улыбался, болтая вино в кубке.
Ну, это я просто предполагаю такую картину. Им там явно получше, чем мне. Даже описывать не хочу тот ужас, в котором я оказался.
Горыныч не стал жевать меня своими острыми клыками. Я плюхнулся на его склизкий, толстый язык, которым он и зашвырнул меня дальше в свою мерзкую утробу, похожую на пещеру. Передать не могу, какая здесь стоит вонь! И полная темнота. Меня бы стошнило, но я в этот момент катился вниз, прямо к желудку, так что от ужаса я даже не чувствовал отвращения.
А я-то думал, что помру лет в шестьдесят в районной больнице от стресса и плохой еды. Я бы сам себя в дурку сдал, если бы сказал, что помру молодым в брюхе Змея Горыныча.
Серый тем временем очнулся и, вдруг сделавшись храбрым, в ярости зарычал и бросился в сторону трона. Но железная цепь удержала его на месте.
- Тише, псинка! – пшикнул на него Кощей, - Не волнуйся, ты будешь следующим на закуску. Ну-ка, Горыныч, попробуй теперь этого мохнатого на вкус. Только шерсть выплевывай – вдруг блошиная. Горыныч? Ты чего?
