Кошки говорят «мяу» полностью

— Ты чего? — с недоумением вытаращился на меня Хорек и потянулся ко мне с дивана. Его инструмент шевельнулся и тоже потянулся ко мне, как совершенно автономное существо. Обычно это действовало на меня безотказно, но сейчас…

Сейчас я отступила от дивана на шаг — мне было неприятно даже подумать о том, что его рука может коснуться меня, — и пробормотала:

— Совсем вылетело из головы… Мне же дочка должна звонить. Извини…

— Так позвони ей сама с моего мобильного, — предложил он.

— Нет-нет, — я торопливо натянула колготки и энергично закачала головой. — У нас договорено… Я должна быть дома. Пошли. Извини, что так вышло, но сам понимаешь. Может быть, завтра…

— Завтра же твой приезжает, — вставая и потягиваясь всей своей стройной фигуркой (нарочно, сукин сын), проворчал Хорек. — Ладно, сейчас только душ приму.

Пружинистой походкой он двинулся к двери, кинув на меня косой насмешливый взгляд — я обожала трахаться с ним под душем, не сгибая коленей, легко упираясь руками в пол,

(молоденькая Танька-золушка, поди, хрен так сможет…)

подставляясь ему так, что он сразу доставал до самой матки. Но сейчас его насмешливое приглашение возымело почти обратную реакцию, мне стало как-то физически неприятно смотреть на его тугую мускулистую задницу, потому что… Потому что я неожиданно представила себе, как вместо его твердого конца в меня входит…

Скользкая и жирная пиявка!

Чтобы скрыть от него и от себя самой гадливую гримасу, я быстро отвернулась, всовывая ноги в туфли. Хорек хмыкнул, пожал плечами и убрался из комнаты.

Свернув простыню и кинув ее в шкаф, я уселась на диван и уставилась в широкое трехстворчатое окно, за которым в дневном морозном небе сквозь серебристые рваные облака отчетливо просматривался бледноватый круг луны. Я сидела и ждала, пока Хорек принимал душ, ни о чем не думая — просто ждала, — когда вдруг…

Вдруг у меня возникло ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Оно было таким реальным, что в первый момент я инстинктивно обернулась на дверь, решив, что он уже вернулся. В комнате, конечно, никого не было, он не мог прийти так быстро, да это было и не в комнате…

Я медленно и с каким-то трудом снова перевела взгляд на бледную дневную луну в окне… Кто-то холодно рассматривал меня, или… Что-то. Но это что-то было не в окне и даже не там, в облаках, где висел бледный лунный диск, а намного дальше! Оно было так далеко, что сама попытка представить себе это далеко вызвала легкий приступ тошноты — так далеко просто не бывает, но… Оно было! И оно разглядывало меня с холодным равнодушным любопытством, давя на меня все сильнее и сильнее своим невыносимым, невероятно огромным и пустым…

Одиночеством!

И не страх сдавил мне грудь, не давая вздохнуть, не давая шевельнуться, а маленькая частичка этого огромного одиночества, которую оно

(кто, Господи?.. Кто или что может быть таким далеким, холодным и одиноким?!.)

ухитрилось как-то передать мне… Маленькая частичка, но…. Я поняла… Или почувствовала… Нет! Я знала, что даже этой капельки хватит, чтобы раздавить, сплющить, размазать меня жидкой кашей, потому что оно — слишком большое. Но не страх шевельнулся во мне от этой мысли, от этого знания, а… Жалость. Жалость к кому-то (или чему-то), кто мог раздавить меня, даже не заметив, кто мог слизнуть меня, как слизывают языком соринку из глаза, кто где-то там, далеко

(сейчас меня вырвет… Не бывает так далеко!.. Не быва…)

был таким огромным, таким холодным и таким… Одиноким!

— Эй! Кто меня торопил? — как сквозь вату, раздался голос от двери, и…

Все это странное наваждение мгновенно схлынуло с меня, отпустило и… Исчезло. И я тупо уставилась на уже одетого и смотревшего на меня с равнодушной ухмылкой Хорька, чувствуя у себя на лбу холодные капельки пота.

Когда мы подъезжали к кольцевой, Хорек глянул на меня искоса — в глазах у него мелькнули подозрительные и какие-то недобрые огоньки, — и странноватым тоном, слегка растягивая слова, сказал:

— А ведь ты заранее знала, что мы ненадолго едем. Ни жратвы, ни выпивки не захватила.

— Ну… Думала, ты возьмешь… — пробормотала я и тут же осеклась: это был очень неудачный ответ, я не могла так думать, потому что он никогда не занимался этой стороной дела…

Он ничего не ответил, просто промолчал, но и в его молчании, как раньше во взгляде, чувствовалось что-то… Недоброе. На секунду мне стало как-то неуютно, а потом я забыла о его существовании, думая лишь о том, как бы поскорее добраться до дому и отыскать ту пустую пачку от сигарет, где на синем фоне были нацарапаны синие цифры телефонного номера. Только бы я не выкинула ее случайно, только бы не выки…