Кошки говорят «мяу» полностью

Вернувшись к хозяйке, я снова уселась на ручку ее кресла, чокнулась с ней, выпила, и мы обе глянули в сторону стола, где за остатками пиршества сидел мой Кот и что-то оживленно рассказывал семейной парочке — наверное, анекдот, потому что и муж и жена как по команде откинулись на спинки стульев и расхохотались.

— Быстро вы управились, — протянула хозяйка. — Ты как будто и не стареешь… Дай сигаретку.

— На кухне пачку оставила, — сказала я, помолчала и спросила: — А что ты еще о нем знаешь?

— О ком? А-а… Да ничего, я же говорила, женат, дочка… Переводчиком стал еще до свистопляски — папа должно быть сунул… Он, ну, папа, в смысле, совпис, а сынок, стало быть, сыпис — знаешь как они называются меж собой? Ну, сыписы, жописы, в смысле, жены писателей, сыновья и прочие?..

Я кивнула.

— Ну вот, хотя теперь это все… — она махнула рукой. — С языком он, конечно, мог бы прилично зарабатывать, на фирме, там, или еще где, но… Он в этом смысле не ухватистый — даже сам про себя говорит, раздолбай, мол… А что, понравился?

Я пожала плечами, потом мы переглянулись, я усмехнулась и кивнула.

— Что ж, совет да любовь. Дашь ему телефончик?

— Он не просил, — помолчав сказала я, хотела добавить, что он вообще исчез, кинув палку, не попрощавшись, и… не добавила.

— Попросит, — пробормотала хозяйка. — Не у тебя, так у меня попозжей… Дать?

— Не знаю… Дай. Хотя…

— Что это ты неуверенная такая? На себя не похожа… Так классно выглядишь — попросит, куда денется, только…

Она запнулась.

— Что — только? Ну, чего замолкла? — меня вдруг уколола какая-то булавочка беспокойства.

— Ходил про него слушок один… Ну… Будто бы он деньги с баб тянул, но… Нет, — она махнула рукой и вытерла заслезившийся от дыма сигареты глаз, — это, конечно, Верка со зла… Стервозная баба! А он и для этого раздолбай, хотя по типажу — мог бы… Слушай, а у тебя финт не вышел, верно?

— Какой финт? — вздрогнула я.

— Да ладно тебе, — фыркнула она, — в неудачницу хотела поиграть, да? В скромнюшку такую невеселую? — она оглядела меня с головы до ног и усмехнулась. — Не-ет, Рыжик, не твой жанр. Ты вон без лифчика, а титьки почти стоят, — она вздохнула. — Не то, что у меня. Или… Это — после ванной?

Я глянула на нее и… глупо хихикнув, кивнула. Она тоже хихикнула, и в следующую секунду мы обе хохотали как сумасшедшие под любопытными взглядами сидевших за столом. Всех сидевших, кроме… Кота.

— Так дать ему телефончик? — отсмеявшись, негромко спросила моя проницательная подруга.

— Дай, — кивнула я.

— Ладно… Поможешь пересменку сделать? Пора уже чай-да-кофе…

— Конечно.

Ей не пришлось давать ему мой телефон. После чая-да-кофе все стали потихоньку расходиться. Когда остался лишь темный костюм с блондинкой (ей на сегодня уже было не отвертеться от него, да она, кажется, уже смирилась с таким раскладом — правильно, хавай, что дают), Кот и худой мужик в бабочке (они, кажется, опять перешли на водку и не собираются скоро линять), я пошла одеваться в переднюю. Хозяйка чмокнула меня в щеку и ушла на кухню, а я, набросив плащ, кинула последний проверочный взгляд в зеркало и… Встретилась с немигающим взглядом Кота, бесшумно

(правда, как кот…)

возникшего в передней.

Он протянул мне пачку сигарет и негромко сказал:

— Это твои. Ты оставила их на кухне.

Я кивнула, вязла пачку и потянула к себе. Она не тянулась — он не выпустил ее из своих пальцев. Я вопросительно вскинула на него глаза, чувствуя, как от прикосновений его пальцев, держащих пачку сигарет, к моим опять завожусь. Прямо с пол оборота…

Он смотрел не на меня, а вниз — на сигареты. Я тоже глянула вниз и при тусклом свете в передней увидела, что на пачке (без целлофановой обертки) синей шариковой ручкой написаны какие-то цифры. Я моментально поняла, что это номер телефона, и мне вдруг стало жутко приятно… Нет, как-то… Тепло и уютно. Как в самом начале, когда я только уселась за стол в малознакомой компании. И я поняла, что это ощущение тогда, за столом, оно… Оно возникло, оно шло, как и сейчас, от него, хотя тогда я даже не сразу заметила его, да и он не сразу обратил на меня внимание, да и когда обратил, смотрел вполне равнодушно,

(желтые глаза… Язычки пламени от свечки, конечно, но…)

он просто… Просто присутствовал…

— Если женский голос, сделай вид, что номером ошиблась, — услыхала я его негромкий, словно мурлыкающий голос и машинально кивнула, но…

Меня занимала сейчас другая мысль: цифры на синей пачке написаны синей ручкой, они почти сливаются с фоном, и при этом тусклом свете… Я не могу, не должна так хорошо их видеть, почему же я вижу?

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Странно, они показались мне круглыми,

(у него же совсем не круглые… Что за черт…)

и я почувствовала… Нет, я знала, что они сейчас тоже так видят — как-то необычно, ненормально, не… И я чувствовала, что он тоже понимает это и так же, как я, не понимает…