Кошки-мышки полностью

Он тихо открыл дверь и на цыпочках приблизился к кровати. Когда глаза привыкли к темноте, он ясно разглядел лицо жены, ее маленький гордый носик, кукольный рот, изгиб ресниц и круглый подбородок. Она спала мирным сном ребенка.

Вернувшись вниз, он обратился к Бену:

– Прошу вас, говорите потише. Я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал наш разговор.

Он не мог произнести имя жены или хотя бы прибегнуть к местоимению «она». Теперь Чарли успокоился и мог лучше аргументировать свою позицию. После того как он зашел к жене в спальню и увидел, как мирно она спит, к нему вернулась уверенность в себе. Он пытался одолеть Бена силой, уязвить его гордость яростными оскорблениями, но теперь понял, что это было бы не более действенно, чем кулаки.

– Я не могу найти ни одной причины, почему я должен вам верить, – начал Чарли. – Вы обманным путем проникли в мой дом, вы лгали мне со дня нашей встречи, пользовались нашим гостеприимством и притворялись нашим другом, а на самом деле шпионили за нами. Почему я должен вам верить?

– У нее был настоящий шок, когда она услышала имя Барретта, не так ли?

– Разве? – холодно спросил Чарли.

– Почему она разбила те статуэтки? Они выскользнули у нее из рук, как только я упомянул, что сюда едет Барретт.

– Это могло быть случайным совпадением. – Чарли удалось выдавить снисходительную улыбку.

– Она что-нибудь говорила после этого?

– Ничего. Имя Барретта упоминали только вы.

Это была чистая правда. Беделия никогда не называла Барретта своим врагом – эту роль у нее играл Бен Чейни. «Он причинит нам зло. Ему только этого и надо: ранить нас и разрушить нашу жизнь». Чарли слышал ее голос и видел ее мрачные глаза и нахмуренные брови, когда она склонилась над тарелкой с нетронутой едой.

– Когда Барретт приедет, он опознает в ней Морин, – сказал Бен. Он вышел в прихожую и снял с крючка пальто. – Мне не хотелось вам это рассказывать, но вы сами напросились. Я собирался подождать до тех пор, пока мы не будем до конца уверены. – Он натянул варежки и обмотал вокруг шеи шарф.

Чарли больше нечего было сказать, и Бен ушел не прощаясь. Что-то вынудило Чарли посмотреть уходящему гостю в спину. Он стоял у окна в гостиной, а Бен тем временем застегивал снегоступы. Похоже, это занимало много времени. Наконец Чарли увидел, как он оттолкнулся, поначалу двигаясь неуклюже, затем обрел равновесие и набрал скорость. Бен пересек мост и начал взбираться на холм на другом берегу реки. Еще не было и четырех часов, но уже наступили сумерки. Ветер затих, все вокруг словно замерло, и эту застывшую неподвижность нарушал только удалявшийся темный силуэт Бена на фоне белого снега. Силуэт все уменьшался и, наконец, скрылся за холмом.

Чарли отвернулся от окна. В полутемной комнате он увидел очертания предметов, стульев, столов, дивана и двухместного кресла и пустоту между ними и вспомнил, как они с Беделией снова и снова передвигали мебель до тех пор, пока не остались довольны. Появление Беделии изменило этот старый дом. Она оставила след повсюду, она выбирала обои и ткань для обивки мебели, зеркала и подсвечники; ее корзинка для рукоделия стояла на низеньком туалетном столике, а на обеденном столе цвел белый нарцисс, который она посадила в керамический горшок.

В тишине раздался звук, похожий на крик. Поначалу Чарли решил, что опять поднялся ветер, предвещающий новую бурю, но когда крик повторился, он узнал голос жены. Кричала ли Морин Барретт, когда ей сообщили, что тело мужа застряло между столбами пирса?

Он бросился наверх. Сквозь темноту коридора до него донесся голос жены:

– Мне приснился кошмар, Чарли! Мне снилось, что ты умер.

– Почему ты так на меня смотришь?

Беделия села в постели и откинулась на подушки. Она попросила Чарли подать ей розовый халат. Завязав под подбородком розовую ленточку, причесавшись и подкрасив губы, она стала походить на бойкую, румяную школьницу. В комнате было тепло и сухо, а аромат ее косметики создавал в помещении сладко-удушливую атмосферу парника.

– Ты странно смотришь на меня, Чарли. Ты злишься, дорогой?