Кошки-мышки полностью

Он вспомнил про наследство, полученное от бабушки Рауля Кокрана, о котором она ему говорила, и вместе с тем вспомнил, что никакого Рауля Кокрана никогда не существовало.

– У меня есть почти двести тысяч долларов.

– У тебя!

– Почти. Конечно, кое-что пришлось потратить.

– Откуда… – начал он, но замолчал, так и не закончив свой вопрос, потому что отлично знал, откуда взялись эти деньги.

– Как видишь, нам будет очень просто жить за границей. На проценты, а не капитал.

– Ты же не думаешь, что я соглашусь жить на эти деньги!

– Четыре процента – это восемь тысяч в год. А если мы будем осмотрительнее и остановимся на трех процентах, то получим шесть тысяч. На такие деньги в Европе можно жить по-королевски.

– Господи! – воскликнул Чарли. – Боже мой!

– Ну, хорошо, раз ты так к этому относишься…

Ее накрашенные губы жестко искривились. Беделия резко повернулась и вышла из комнаты. Когда она стала подниматься по лестнице, в шелесте ее нижней юбки из тафты, всегда казавшемся Чарли женственным и нежным, слышался шепот зла.

На повороте засвистел поезд из Данбери. Чарли достал часы, чтобы проверить время. Шок и душевные терзания не изменили его привычек. Он все еще был Чарли Хорстом, родившимся и выросшим в этом прекрасном доме, хорошим архитектором и добропорядочным гражданином. Его часы всегда показывали точное время, ботинки всегда были начищены, он всегда оплачивал счета в первые числа месяца. Он осмотрел уютную комнату, задержал взгляд на дрожавшем в камине пламени, на двухместном кресле в эркере.

– Дорогой, – позвала Беделия.

– Ты где?

– В кухне.

– Я думал, ты пошла наверх.

– Я вернулась по другой лестнице.

Она сняла белую шаль и повязала фартук поверх зеленого платья. Вид хлопчатобумажной ткани в красную и белую клетку и ее поза у плиты, то, как она склонилась над кастрюлей, и большая ложка, которую она держала в руке, немного успокоили Чарли.

Однако покой оказался недолгим. Послышался звук лопнувшей пружины, скрежет металла, пронзительно пискнула от боли мышь. Беделия прижала обе руки к горлу и бросила тревожный взгляд в сторону Чарли. Он открыл один из нижних шкафчиков и вынул поставленную там мышеловку.

Беделия отвернулась.

– Пускай тебя это не беспокоит, – сказал Чарли, направляясь в сарай. Проходя мимо Беделии, он держал мышеловку за спиной, чтобы жена ее не видела. В сарае он довел дело до конца, убив мышь одним ударом маленького молотка.

Вернувшись в кухню, он увидел, что Беделия сидит на стуле, поджав под себя ноги и обхватив руками плечи.

– Не бойся. Она мертва.

– Я бы так не переживала, если бы она погибла сразу, но я страдаю, глядя, как животные борются за жизнь. Это была такая маленькая мышка.

– Может, это был самец.

– Все беспомощные создания кажутся мне самками.

Она вернулась к работе. Чарли вымыл руки и вытер их рулонным полотенцем. Его трясло, нервы были напряжены, сквозь тело будто проходили электрические провода. Он годами ловил мышей и крыс в доме, думал о них как о вредителях и никогда не позволял их смерти влиять на себя, но страдание Беделии передалось и ему.

В кухне стояла тишина, нарушаемая только периодическим постукиванием ее каблучков о линолеум. Не в силах вынести этой тишины, Чарли сказал:

– Моя мать была такой же. Никогда не могла смотреть, как кто-то умирает.

Беделия отвернулась от плиты, чтобы взять с полки со специями какую-то приправу. Ее лицо напоминало лицо глухонемой. Глаза слегка подернулись поволокой, губы плотно сжались.

Чарли знал, что это подобное трансу состояние – умышленное, попытка Беделии стереть из памяти неприятную сцену. Это сильно разозлило его. На шее у него вздулись жилы, и он резко сказал:

– Нечего переживать из-за смерти вредителя. Мышь кажется безобидным маленьким созданием, даже милым по-своему, но это угроза, разрушительная и опасная. От них надо избавляться ради нашей же безопасности.

Беделия поднесла контейнер с приправой к плите, насыпала приправу в кастрюлю.

– Готова поспорить, ты не угадаешь, что у нас на ужин.

Она говорила ровным голосом, на лице застыло пустое выражение. Потом Беделия улыбнулась, на щеках заиграли ямочки, и она глубоко вздохнула от удовольствия, помешивая суп в кастрюле. Она выглядела такой миниатюрной и милой, такой женственной, всецело поглощенной домашними делами.

– В кладовой почти ничего не было, но мне удалось приготовить очень хороший ужин. Ты и не представляешь, до чего я изобретательна.

Она разлила суп по тарелкам и поставила их на поднос, который Чарли отнес в столовую. Она последовала за ним, держа в руках другой поднос, где стояло накрытое крышкой блюдо.

– Угадай, что здесь, – повелительно сказала она, поставив блюдо на стол.

– Что?

– Сюрприз для тебя, дорогой. Одно из твоих самых любимых лакомств, – сказала Беделия и сняла крышку.

Французский тост выглядел восхитительно. Золотистая поверхность была щедро посыпана сахарной пудрой.