Кошки-мышки полностью

Ей нужно было говорить об этом, хвастаться этим, будто дешевые папиросы компенсировали нечто недостающее в ее жизни.

– Тебя это не удивляет?

Чарли рассмеялся.

– Что в этом плохого, если тебе нравится?

Эллен тоже засмеялась.

– Мне придется написать Эбби и сообщить ей, что ты все-таки не такой уж зануда.

С холма на снегоступах спускались двое. Чарли сидел спиной к окну.

– Ты заблуждаешься, если полагаешь, что курение делает тебя менее женственной, – сказал он. – Ты все время пытаешься что-то доказать, Эллен, но тебе вовсе не обязательно это делать. Ты независимая женщина, сама зарабатываешь себе на жизнь и при этом не ведешь себя так, будто это твой тяжкий крест.

– У меня нет причин жаловаться. Мне это нравится. – Она смотрела, как к потолку плывет облако дыма. – Но ведь мужчины не любят слишком независимых девушек, не так ли? И не видят настоящую женщину в той, которая может позаботиться о себе сама. Мы с Эбби много об этом говорили, пока она у меня гостила. Эбби считает, что секрет очарования Беделии в том…

Раздался звонок в дверь. Чарли не стал задерживаться, чтобы услышать мнение Эбби о Беделии. Он выбежал в коридор и открыл переднюю дверь прежде, чем Мэри вышла из кухни.

– Как будто в них что-то сегодня вселилось. В нее тоже, – сообщила Мэри Эллен.

На пороге стояли Бен Чейни и коренастый мужчина.

– Мистер Барретт, мистер Хорст.

Чарли отрывисто кивнул.

– Рад познакомиться, – пробормотал Барретт.

У него были обвислые щеки, похожие на сдувшиеся воздушные шарики, и рот точь-в-точь такой, как изображала Беделия, – бумажник с крепкой застежкой. Барретт внимательно осмотрел убранство дома, прикидывая размер дохода его владельца.

Чарли сказал, что обедает, и спросил, не хотят ли они присоединиться.

– Спасибо, но мы уже пообедали.

Они проследовали за Чарли в прихожую. Он заметил, что Бен заглянул в столовую, увидел на столе нарцисс Беделии и Эллен на ее месте.

– Может, хотите чашечку кофе? Вы, наверное, замерзли во время прогулки.

– Только не я, – сказал Барретт. – Там, откуда я приехал, гораздо холоднее, чем здесь. По правде говоря, от всех этих физических упражнений мне даже стало жарко.

Бен поправил галстук и пригладил волосы перед зеркалом в прихожей.

– Барретт у нас ненадолго. Сегодня днем он уже уезжает, но как старый друг миссис Хорст, решил заглянуть, поздороваться.

– У моей жены болит голова. Она лежит в постели.

Эллен только сейчас пришло в голову поздороваться с Беном. Вспомнив новости Эбби, она смело смотрела на него, стараясь проникнуть взглядом сквозь его маску и разглядеть в нем черты детектива.

– Почему бы вам не пойти наверх и не узнать, не спустится ли миссис Хорст к нам? Мистеру Барретту не терпится снова с ней увидеться, – сказал Бен.

– Как же твое интервью? – спросил Чарли у Эллен. – Не боишься опоздать?

Она посмотрела на большие круглые часы у себя на запястье и допила кофе.

– Может, она предпочтет, чтобы Барретт поднялся, – предложил Бен, косо поглядывая на Эллен.

– Схожу узнаю, – сказал Чарли. – До свидания, Нелли. Не жди меня.

Легкой поступью он начал подниматься по лестнице, расправив плечи, высоко подняв голову.

– Вот в этом весь Чарли, – сказала Эллен, выходя из столовой. – Волнуется за меня по поводу моей встречи. За всю жизнь не пропустил ни одного поезда, даже ни одного трамвая. Извините меня.

То, что Бен прервал ее разговор с Чарли, испортило ей настроение. Она была разочарована тем, как быстро Чарли с ней попрощался. Она зашла в спальню на первом этаже, вымыла руки и надела шляпку.

В столовой Мэри убирала со стола. Она тоже поприветствовала Бена в надежде, что он заведет разговор и она сможет поведать ему о своей помолвке. Но он только сказал:

– Здравствуйте, Мэри, – и закрыл дверь в столовую.

Чарли торопливо спустился по лестнице.

Эллен как раз выходила из столовой, натягивая перчатки. Она остановилась, глядя, как он подходит к мужчинам в гостиной.

Бен поспешил ему навстречу. Барретт грузно поднялся с низкого стула. Сквозь все окна в комнату лился солнечный свет, золотыми пятнами ложился на ковер. В этом ясном свете лицо Чарли казалось слепленным из влажной глины.

Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он болезненно сглотнул и застыл, безвольно опустив руки, ссутулившись, являя собой жалкое зрелище. По горлу нервно перекатывался кадык.

– Как ваша жена?

Чарли повернулся к Бену. Землистое лицо стало странно пунцовым, краска разлилась даже по шее. В выпученных, остекленевших глазах обозначилась сетка красных и синих прожилок. Когда он наконец заговорил, его голос звенел, как сталь.

– Моя жена мертва.