Кошки-мышки полностью

– Нет, спасибо. Я хочу рассказать тебе, Джонни. Понимаешь, тогда я думала, что любовь к мужчине можно в себе развить. Я пыталась – но все равно с трудом выносила его поцелуи и прикосновения. Я думала, что фригидна. Я редактировала статьи для «Правды и любви», и там было много всего про женщин, которые не способны ответить на нормальную любовь. Я боялась, что я из таких, из ненормальных. Думала, что ненавижу мужчин. – Она смотрела мимо меня на фасад высокого многоквартирного дома, возвышающегося среди старых четырехэтажек. – Я еще никому в этом не признавалась.

– Тебе не о чем волноваться, милая. С тобой все в полном порядке. Ты чудесная.

Я наклонился к ней и взял за руку. От мысли о вчерашней ночи любви у меня вскипела кровь. Элеанор придвинулась ко мне, я ее обнял. К черту Уоррена Дж. Вильсона! Драма в кабинете Барклая начала меркнуть. Волосы Элеанор щекотали мне лицо.

– Поверь, Джонни, ты первый, кого я полюбила.

– Я верю.

– Мистер Вильсон был мне просто другом. – Она сжала мою руку. – Я должна тебе рассказать, иначе ты бог весть что вообразишь. Мне скрывать нечего.

Ее лицо было очень близко от моего, и в свете уличного фонаря я хорошо видел контрасты. Неудивительно, что Гюстав с Жан-Пьером так и не смогли сойтись во мнениях, какие у нее волосы и глаза. Она менялась с каждой переменой настроения и освещенности.

– Я была помолвлена в течение почти целого года, – начала Элеанор. – А потом поняла, что больше так не могу. Тринадцатого сентября я пришла в кабинет к отцу и сообщила ему об этом. Я была перепугана до смерти. Тот человек был папиным другом.

– И как твой отец воспринял новость?

– Он был очень добр ко мне. Многие люди его не понимают. Они думают, он просто притворяется, потому что его философия приносит ему большие деньги. Но он на самом деле следует своим идеям. Он человек искренний, Джонни, самый искренний человек на свете, я это сердцем чую. – Она снова говорила с вызовом, как всегда реагировала на критику в адрес отца. – Папа похвалил меня. Сказал, это разумный подход. Что я смотрю правде в глаза. Порадовался, что научил меня быть честной. Согласился, что ни в коем случае нельзя выходить замуж за человека, которого не могу полюбить. Он был так добр ко мне…

Она бы продолжила говорить о Барклае, защищая его от потенциальной критики, но я ее перебил:

– При чем тут Вильсон? Ты встретила его вечером того же дня. Где?

– В «Жан-Пьере». Сама с ним познакомилась. У тебя найдется сигарета, Джонни?

Закурив, Элеанор придвинулась ко мне еще ближе, ткнулась плечом мне под мышку.

В номер Вильсона, очевидно, уже въехали новые жильцы. В окнах за балконом на верхнем этаже вспыхнул свет.

– Как же ты с ним познакомилась? И что делала в «Жан-Пьере»? Ужинала одна?

– Я пошла туда с Лолой. Мы вроде как решили отпраздновать. Лола с самого начала не одобряла мою помолвку.

– А, так она знала?

Я разозлился, почувствовал себя обманутым. Ни Элеанор, ни Лола не сочли нужным поставить меня в известность.

– Я не очень-то ей и рассказывала, я вообще ни с кем об этом не говорила. – Элеанор слегка поежилась. – Знали только папа и Глория. Лола сама догадалась, она слышала, как я с ним говорю – даже по телефону, – и утверждала, что по моему голосу все понятно. Ну и вполне естественно, что после разрыва этой помолвки я пригласила Лолу отметить. Или она сама меня позвала, я уже не помню. Помню только, что «Жан-Пьер» предложила она, потому что я ни разу там не бывала. Лола во что бы то ни стало хотела меня угостить, и мы заказали столько всего вкусного – суп в горшочке, и мясо под грибной шубкой, и зеленый салат, и профитроли, и кофе…

– Для женщины, только что отвергшей жениха, у тебя был превосходный аппетит.

– Мистер Вильсон сказал то же самое.

– А, так ты доверила ему историю своей жизни?

– Я объяснила, почему я ужинаю одна и как на мой аппетит влияют эмоции.

– Одна! Ты же говорила, что с Лолой.

– Лола посреди вечера вспомнила, что ее ждет восторженный юный обожатель в «Лафайетте». Так что ей пришлось меня покинуть. Но счет она все равно оплатила.

В номере Вильсона задернули шторы и погасили свет. Я видел фотографии гостиной и теперь представлял, как Вильсон принимал там Элеанор.

– То есть, едва Лола оставила тебя одну, ты подцепила мужчину?

– Какой ты гадкий, Джонни! Я не девушка легкого поведения. Мы просто разговорились. Он сидел за соседним столиком и все время глаз с меня не сводил.

– Все время, пока ты расправлялась с супом, мясом, салатом, десертом и кофе?

– Он был очень галантен. Сначала прислал официанта спросить, не соглашусь ли я принять от него ликер. Затем подошел к моему столику и сказал, что где-то меня видел.

– Неоригинально. Не мог ничего поинтереснее придумать?

– Он на самом деле меня видел. На фото в журналах. В конце концов, Джонни, я с двенадцати лет на виду. И при таком раскладе, знаешь ли, надо быть любезной с незнакомыми людьми.

– Когда они подсаживаются за твой столик и начинают предлагать ликер!