Смерив Вика яростным взглядом, я вывернулась из его хватки и отправилась по мостику к полотенцу, чеканя шаг и слыша, как Вик тащится за мной, надо думать, вместе с яблоками и чипсами. Да он просто в ловушку меня загоняет! Не дает все осмыслить и выбрать стратегию поведения. Он вообще… все мои стратегии словно наперед угадывает и душит в зародыше. Все время с ним все не так идет, и это ужас как раздражает. Вот чего прицепился? Почему избрал меня жертвой своей симпатии? У него глаз, что ли, нет? Катька самая красивая, вот и мучил бы ее улыбками своими.
Я накинула полотенце на плечи — дышать стало легче.
Что тоже шло вразрез с любой, мать ее, логикой. Спрашивается, а тут-то что не так? Ну да, я в купальнике. Открытом. Но когда я такого стеснялась? Да я с детства на всех соревнованиях в купальниках выступала! На некоторых выступлениях не было времени переодеться, и тогда я могла плюнуть на всех и сменить один купальник на другой в коридоре. Потому что плевать мне на чужие взгляды и на дураков, которым придет в голову пялиться.
А тут опять все через задницу.
Устала я — вот, в чем дело.
Или устала недостаточно, что больше похоже на правду, ведь утреннюю тренировку я пропустила по милости все того же Вика. И недостаток нагрузки воздействует на мозг самым губительным образом.
— Мне не нравится, что ты меня преследуешь, — сказала я Вику, нахмурив брови. — Чего ты хочешь?
Он поставил пакет с едой на лежак и улыбнулся:
— Я могу ответить. А ты уверена, что хочешь услышать?
— Да, я же спросила, — честно говоря, я надеялась, что он струхнет и оставит меня в покое.
— Моя честность не загонит тебя на дерево? Ты всегда очень остро реагируешь на простые человеческие вещи.
— Прозвучало так, словно я Маугли.
— В каком-то смысле, — согласился он. — А я… чем больше мы общаемся, тем больше ты мне нравишься.
— Тогда нам явно надо общаться
— Не думаю, что это возможно. Я уже на той стадии, когда просто не смогу оставить тебя в покое. Ты нравишься мне как-то… слишком сильно. Настолько, что я не смог дождаться вечерней тренировки, чтобы тебя увидеть, хотя это всего несколько часов! Настолько, что я проглотил обед, даже не почувствовав его вкуса, вместо этого думал, как ты тут одна.
— Странные у тебя думы, — я сделала вид, что меня заинтересовал пролетающий мимо воробей, хотя он даже не пролетал. Просто не было сил смотреть Вику в глаза. — Одной мне всегда хорошо.
— А мне хорошо рядом с тобой.
Я скосила на него взгляд:
— Не похоже на слова самодостаточного человека.
— Лана, я уже говорил, но ты вынуждаешь повторить: хватит уже быть такой… — он рассмеялся и покачал головой. Затем поймал мой взгляд и договорил: — … такой соблазнительной.
Что сказать?
Прикольной мне нравилось быть больше.
Следующий час я усердно ныряла, стараясь не обращать внимание на Вика. Но обращала, конечно, ведь он глаз с меня не сводил. Сидел на берегу с другими футболистами, даже общался с ними, но смотрел только в мою сторону. И, честно говоря, просто измучил этим. Я постоянно находилась в напряжении, словно это был не взгляд, а камень на шее, и ныряла я с ним, выплывала тоже с ним.
О том, насколько сильно на меня воздействовало происходящее, отлично говорил и визит на пляж дзюдоистов во главе с Романом. Я и глазом не моргнула, когда он мне помахал — так, отметила на краю сознания сей непримечательный факт. Хотя еще недавно думала, что Роману хорошо бы настучать по блондинистой голове за визит дзюдоистов в мою комнату… мерзко это, неприятно. Но почему-то вдруг несущественно.
На пляже происходило не только это.
Была же еще Олька с ее обидой, которая просто стреляла взглядом то в мою сторону, то гипнотизировала профиль Вика. Чуть поодаль наблюдала за всеми Жанна. Наблюдательная матрешка какая-то… одна Лерка счастливо лопала принесенную из столовой кукурузу, и ей было хорошо.
А вот мне не очень.
Как бы Олька от большого энтузиазма (а еще с легкого словца Жанны-искусительницы) не надумала мне темную устроить. Из-за парня. Оно не так страшно, Ольку я бояться не собиралась, она не считалась грубой силой, но сам факт… и из-за парней всегда случались самые жесткие и даже кровавые стычки, просто раньше мне в них участвовать не доводилось. Они вообще вызывали недоумение: еще бы я какого-то футболиста не делила с другими… но, как оказалось, можно и без желания делить огрести. Просто потому, что этот футболист смотрит, не отрываясь, на меня одну. Так, словно и не может оторваться, словно это выше его сил.
Мне вдруг подумалось, что Вик и сам не должен радоваться происходящему.
Он казался скрытным, напряженным, сложным. А тут у него все эмоции наружу, настолько, что он даже взглядов Жанны и Ольки не замечает или ему на них плевать. И опять я не поняла своей реакции: это мне льстит, это меня пугает? Мне нравится или нет? Я не могла нащупать ответ.
Скорее нет, чем да.
