Таким же образом Кистень сбил с ног четвёртого, а пятому из противников ударил по вискам двумя руками, от чего парень надолго обеспамятовал. Оставшиеся двое противников не стали испытывать силу молодого богатыря и бросились наутёк. Но разве им убежать от Кистеня!
Вскоре оба боярских приятеля без сознания валялись на дороге в грязи. Но на этом дело не закончилось. Кистень подбежал к Кудриле и приказал:
— Сымай гуню[19]!
Боярский сынок хотел было навострить лыжи, но — поздно! Александр, сорвав с Кудрины одежду, его же понюгальцем на потеху красным девицам с удовольствием всыпал двадцать горячих по оголённой боярской спине.
Кудрина пожаловался «тятеньке», который, в свою очередь, обратился с жалобой к Прокопию. Тот, выслушав обе стороны и разобравшись, как было дело, отказал боярину, ссылаясь на то, что бездельников было около десятка.
Податаманью Смольянину понравился гибкий и ловкий юноша.
— Да что тут думать! — воскликнул он, когда речь с Прокопием зашла о судьбе Кистеня. — Пусть даёт клятву. Будет одним ротником больше, а у него ведь есть новгородская душа, воля, правда, честь.
Прокопий не стал проводить даже ушкуйнические испытания с Кистенём. Между тем, чтобы стать ушкуйником, нужно было пройти множество проверок, доказывающих силу, ловкость, смекалку, верность Господину Великому Новгороду, Софии и будущему товариществу.
Кандидат в ушкуйники должен был несколько раз переплыть Волхов-реку, его заставляли драться с самыми отчаянными в ушкуйническом войске кулачными бойцами, имитировали поимку татарами (переодетыми ушкуйниками), которые чуть ли не по-настоящему пытали. С людьми, не выдержавшими пыток, удалые тут же расставались. Но и это ещё было не всё.
Человек, прошедший все испытания, давал страшную клятву (роту) на верность товариществу. Струсивший в бою или бросивший своего товарища не мог рассчитывать на снисхождение — его тут же осуждало к смерти ушкуйническое вече, без дальнейшей помощи родителям, жёнам, детям, братьям ши сёстрам.
Таких малодушных всенародно, на всеобщий позор сбрасывали с Великого моста, что через Волхов-реку, а то и просто убивали, оставляя без погребения. Тогда как родственникам других бойцов, честно сложивших свои головы на поле брани, полагалась пожизненная пенсия.
Всё это оговаривалось с боярами и купцами, которые и содержали этот своеобразный древний спецназ. И первые же ценности, добытые новгородскими удальцами, направлялись кредиторам, чтобы с нами расплатиться, — таков был договор!
Ушкуйники жёстко соблюдали определённый кодекс воина: ни в коем случае не предавать своего товарища, не бежать с поля боя, стараться не быть раненым, не воровать, не издеваться над населением и не убивать мирных жителей. Это было братство наподобие тех рыцарско-церковных орденов, которые активно создавались на Западе: тамплиеров, тевтонов, меченосцев и др.
