Ушкуйники надарили столько добра, что Кистень стал богаче своего тестя, который сидел во время одаривания, выпучив глаза. А денег было столько, что даже трёх калит[23] Кистеня не хватило. Это была сыпь — доля в братчине, вклад в неё. Её собирали в исключительных случаях: удальцы сбрасывались на выкуп товарища, на выручку его из тюрьмы, на свадьбу. Денег не жалели: даже старались покрасоваться друг перед другом, зная о превратностях судьбы.
Наутро Олёна вышла из спальни уже в шамшуре[24]. Все гулявшие на свадьбе отпивались ячменным пивом. И — опять в пляс! Но на следующий день все уже были на работе: купцы — в лавках и лабазах, а удалые упражнялись на скрытном месте в лесу. Дом молодым построили на окатистом круглом холме. Гребень крыши его венчал гордый конь. Дом был открыт для всех братьев-ушкуйников.
В промежутках между походами новгородцы-удальцы не только учились воинскому искусству, но и били зверя, ловили рыбу. Благо, и того и другого в дремучих новгородских лесах, озёрах и реках было полным-полно.
Удальцы с удовольствием ходили на медведя, тура, били куницу, соболя, лисицу. Особенное раздолье было во время ходовой, то есть кочевой, белки, идущей стаями на новые урожайные места. Здесь только стрелы успевай доставать. Ушкуйники брали дань у северных народов рыбьим зубом[25] и торговали с Европой, где он очень ценился. Нередко и сами отправлялись за ним в дальний поход. Морского зверя били крутой, или крутилом. Оружие представляло собой копьё-гарпун на коротком древке и ремне.
Прокопий, достаточно известный в то время полководец ушкуйников, изучив тактику западных и татарских военачальников, пришёл к выводу, что противника можно бить и гораздо малым числом воев. Какими бы ни были сильными и искусными в военном деле ушкуйники, но от главного начальника зависело многое.
Прокопий, например, усовершенствовал стрельбу из лука: ушкуйники-лучники в боевом порядке, стоя в два ряда, стреляли в татар намного быстрее и кучнее, нанося при этом серьёзный урон. Причём одни стреляли, припав на колено, другие — стоя вполоборота к противнику, не мешая друг другу.
Конные ушкуйники могли, рассыпавшись, предложить татарам ратоборство, оканчивающееся весьма плачевно для всех без исключения противников. В сущности, поединка и не было. Когда поединщик подъезжал на определённое расстояние, в него невесть откуда летел нож, дротик, топор, а то и пуля из самопала, спрятанного в одежде. Это была всегда верная смерть. Ушкуйникам же, защищённым панцирем, налокотниками и наколенниками, татарские стрелы и дротики вреда не причиняли.
В боях удальцы нередко использовали природу: снег, дождь, наст, гололёд, грозу, которую татары страшно боялись и часто прятались от неё в палатки или кибитки. Ушкуйники могли атаковать крепость во время проливного дождя, когда противник, не подозревая, что грозный враг может отважиться на штурм в такую непогоду, укрывался от ливня в домах. В поле выбирали место, чтобы солнце слепило глаза неприятелю.
Головка ушкуйников испокон века уделяла большое внимание психологии боя: деморализовать противника, устрашить его, посеять панику — вот результат, к чему стремились начальные люди новгородских головорезов. Сам Прокопий обдумывал план очень долго и затем делился своими замыслами с побратимом Смольянином, который поправлял, высказывал опасения. На что Прокопий, внутренне соглашаясь, обычно говаривал: «Так-то оно так, но смелым Бог володеет!» По сути, это был штаб, мозг небольшой дружины. Расчёты велись до мелочей: каждый сотник, десятник и рядовой воин знал своё дело. Предательства не было.
Походы ушкуйников были хорошо продуманы, не случайно на пути набегов у них были базы и свои люди. На этих тайных базах находились запас оружия, продовольствия, лошади, там же можно было и отдохнуть, и подлечиться. Больных, раненых, выбывших из строя ушкуйников заменяли другие. Тем самым создавалась иллюзия их бессмертности и непобедимости.
Для устрашения противника удальцы использовали и опыт татаро-монголов. Известно, что их воины перед сражением начинали громко кричать, порой им помогали в этом и женщины, которых брали в поход. И всё это делалось с единственной целью: посеять панику, создать видимость громадного войска.
Ушкуйники действовали несколько иначе. Их засланные глубоко в тыл противника немногочисленные группы громко кричали: «За Софию!» либо «Новеград!», создавая ощущение своей многочисленности и вездесущности. Но иногда, подкрадываясь на полёт стрелы из лука, бросок дротика, копья или ножа, они молча расстреливали вражеское войско. И это было страшно. Это была демонстрация силы. Хладнокровное молчаливое убийство было наглядным доказательством противнику, что тот имеет дело с бесстрашными воинами-профессионалами. Обычно внезапный бой заканчивался быстро.
