Кошмар Золотой Орды полностью

Из рубящего оружия предпочтение отдавалось сабле. В конном бою она была незаменима. Ушкуйники первыми усовершенствовали защиту тела и лица: они стали использовать наборную броню, то есть комбинацию металлических пластин с кольчугой. Это позволяло быть более раскованным в движении, а главное — придавало лёгкость. Шлемы представляли собой шишаки с поршнями и кольчужной сеткой, которую называли бармицей. Большое значение имел щит: для новгородских витязей он служил средством не только защиты, но и нападения: нижний край щита был заточен под бритву.

Удальцы хорошо владели не только любым оружием, но и могли прекрасно ориентироваться в лесу, ночью — в открытом море, управлять как речным, так и морским судном, скакать на лошади. Это кажется простым с современной точки зрения, но в то время... У представителя древнего спецназа в бою любое подручное средство могло быть смертельным — этому учил русский бой, — будь то обыкновенный камень, кусок дерева или металла. Даже простая ветка в руках ушкуйника могла быть грозным оружием. Если все восточные единоборства обучали ударам зверя (или насекомого) (одни только названия их приёмов чего стоят: удар тигра, удар кобры, удар богомола!), то русский бой учил спасению от хищных зверей в лесу: медведя, волка, рыси, кабана, росомахи. Не случайно русской истории известны многочисленные случаи, когда невооружённый человек убивал медведя, засовывая ему в пасть камень. Вспомним охотников, выходивших на медведя с ежовой рукавицей и с ножом...

Прокопий и Смольянин ежедневно осматривали оружие у своих удальцов, заставляя нерадивых приводить его в порядок.

Ох и доставалось Кистеню от десятника за стрельбу из лука и самострела! Тот заставлял новичка держать лук длительное время на вытянутой руке, много раз Александр ложился в грязь, стрелял лёжа из лужи, в согнутом неудобном положении. Кистень стёр пальцы от натягивания тетивы. Трудно давалась ему эта наука! Но постепенно всё приходило в норму. К тому же Кистень даже среди самых удалых ушкуйников выделялся своей необычайной силой и ловкостью: прекрасно владел русским боем, отлично метал ножи, бегал, мог перемещаться с огромной скоростью. Сами его товарищи дивились: «Так бегать может только выносливая лошадь!»

Как-то Дрегович с Кистенём, выходя из храма Святой Софии, вдруг заметили большую толпу за кремлём. Это новгородские силачи-борцы решили показать свою удаль. Боролись по русскому обычаю, честно. Заинтересовались этой борьбой и охранники баскаков, особенно здоровенный татарин. Не выдержал, предложил побороться новгородцу Чуриле, пообещав за победу коня, прекрасного тонконогого жеребца.

Начали уговариваться, как бороться. Саадак, так звали татарина, соглашался и кивал головой. Но во время борьбы он применил недозволенный приём и сломал Чуриле руку. Новгородцы возмущённо загудели, но не вступились за Чурилу. Саадак ходил около толпы и посмеивался:

— Ну, кэто из русых свынэй на багатура Саадака? Ыспугалыс, бабамы сталы? Так ы быт, живымы осгавлу, толко потэшу своэго коназа.

Дрегович вышел вперёд.

— Как бы тебе отсюда на карачках не уползти без лошади.

Татарин удивился:

— Ты моя нэ угрожай!

Началась борьба, татарин и щипал, и исподтишка бил под рёбра, и даже раза два как бы случайно ударил головой в лицо. Разъярённый Дрегович, стиснув татарина в своих медвежьих объятьях, сломал ему грудную клетку и сделал беспомощным инвалидом. Новгородские дружинники тут же увели безоружного Дреговича.