В 1386 году Кистень с удальцами решил ещё раз поквитаться с татарами. Он сделал это с ведома Дмитрия. Князь, опомнившись от тохтамышского нашествия и отстроив заново Москву, хотел нанести ответный удар. Да, он был слаб: войско было ещё не то, что на поле Куликовом. Враги-соседи подняли головы — Рязанский и Тверской князья. Москве по-прежнему угрожал Литовский князь Ягайло, который в то время чрезвычайно усилился. Но желание наказать Орду у Дмитрия было очень велико. Московским правителям нужно было, чтобы Орда и её вассалы, главным образом волжские ордынцы, чувствовали себя неуютно, чтобы уважительно относились к Руси. А для этого надо всегда иметь силу.
В Новгороде был брошен клич, и в него тайными тропами со всей Святой Руси стали стекаться удальцы. Кистень лично отбирал будущих воев. Понимая, что Александр имеет горячую голову, воевода Боброк дал ему в советники одного из своих опытнейших дружинников, боярина Хвалимира, человека уже не молодого, но физически сильного, а главное, хладнокровного. Вместе они изучили путь будущего карательного похода, решив, что действовать будут намного осторожней и не допустят того, что случилось с отрядом Прокопия.
Набег, как всегда, был стремителен. Удальцы опять пограбили булгар, уничтожая на пути все суда и пристани, а потом складировали награбленное в волчьи норы и притоны. Они опасались не погони, а то, что татары используют оставшиеся плавучие средства в качестве зажигательных таранов.
До сих пор на Волге вовсю орудовал давний знакомец Кистеня — Дубина. Лишь доверенные люди князя Дмитрия знали, что Дубина — главный сторожевой, первый человек, который должен оповещать Москву о возможном нашествии Орды. Кроме того, он постоянно тревожил татар. Дубина не отваживался на крупные набеги, но у него была разветвлённая сеть разбойных шаек чуть ли не по всей Нижней и Средней Волге, а его ставка находилась в Яблоневых горах, на изгибе реки.
Порой его удары были ощутимые. Так, собирая нередко рать до пятисот-шестисот человек, Дубина внезапно нападал на татарские городки, грабил их, а жителей продавал в полон. Исчезал так же быстро, как и нападал. Это был неуловимый разбойник: против него высылали карательные войска и астраханские ханы, и булгарские правители, но — ищи ветра в поле! Жаловаться на него было некому.
У Дубины была отлично налаженная система осведомителей, которые следили за движениями войск и в Великом Булгаре, и в Сарай-Берке. И старенький рыбак на однодеревке[80], ловивший рыбу ветхим неводом, и купчишка, сплавлявший на плоту свой скудный скарб для прокормления семьи, и крестьянин-оратай, и русич, и татарин — все они могли быть лазутчиками Дубины. Нередко его сорванцы отправлялись под видом купцов в Сарай, Казань, Великий Булгар, и гам у них были сообщники, которые давали знать о крупных купеческих караванах, идущих по Волге. Заранее предупреждённые, разбойники прятались в своих неприступных горах, надёжно замаскировав ушкуи и насады[81].
Удары Дубина наносил и летом, и зимой. Нередко в страшную метель, когда даже дозорные прятались по палаткам и кибиткам, на снегоступах его отряд нападал на татарское селение, грабил его, сжигал и вырезал всех сопротивлявшихся.
Не было от него покоя и ранней весной. Нередко в наст, когда основной снег после небольшой оттепели покрывается суровой ледяной коркой, отряд разбойников врывался к басурманам. Атаман заранее знал, что его навряд ли будут преследовать конные татары, а если и нападут, то долго гоняться не смогут. Их лошади обдерут ноги до крови, до мяса об ледяную корку снега.
Дубину нельзя было назвать обыкновенным разбои ником — ведь набеги он делал с тайного ведома князя Дмитрия. Яблоневые горы буквально кишели от гулящего люда: там были и ушкуйники, и спасающиеся от притеснения князей русичи, и бежавшие от ханов и мурз татары и мордва.
Русская, мордовская и татарская беднота ладила между собой. Да и как не ладить? Куда потом бежать? В горах они занимались охотой, рыболовством, нередко очищали под пашню от лесов землю, но чаще всего грабили суда, плывущие по реке.
Матушка-Волга щедро кормила всех. Отчаянным да удалым, всем тем, для кого «либо грудь в крестах, либо голова в кустах», как раз самое место развернуться! Татарские купцы могли быть спокойными лишь в том случае, когда по Волге плыла целая их флотилия, да и то нередко отпетые головушки отщипывали от целого по кусочкам, то есть грабили отставшие суда. Пока ещё военные корабли организуют погоню... А уж что там говорить об одиночных торговых кораблях!
Разбойники нападали на караваны около местечка Переволок. Если нападение было неудачным (то есть на суднах отбивались от нападавших и убегали), разбойники перетаскивали свои челноки на приток Волги, в реку Усу, обгоняли суда и вновь нападали на них у Молодецкого кургана. Это был один из излюбленных приёмов Новгородской вольницы.
...Дубина был проводником и советником Кистеня. Ватага ушкуйников была уже близко около Сарая, когда на её поимку татары отрядили большое войско.
