- Соглашайся, мальчик, - доброжелательно улыбнулся ректор и он согласился. Потому что поверил, потому что слишком устал от необходимости решать, а тут такой удобный вариант, за тебя все сделают - только учись, а затем еще и работой обеспечат.
Напиться не получалось. Коська сидел перед нетронутым стаканом и пытался заставить себя выпить. Сильнейшее неприятие алкоголя впервые оказало ему плохую услугу. Если шампанское в компании Лекса, на Новый Год или день рождения он ещё мог себе позволить, то один лишь запах крепкого алкоголя вызывал стойкое отвращение.
А попробовать напиться шампанским ему казалось уже сверхотвратным.
Небольшой бар, куда его занесло в надежде найти способ забыться, чтобы уснуть пьяным сном без кошмаров, имел лишь одно явное достоинство - близость расположения к дому.
Всё остальное же Коську лишь раздражало - улыбающийся персонал, звучащая из динамиков попсовая песенка, назойливые взгляды посетительниц.
Он, продолжая гипнотизировать чертов вискарь, достал сигарету и, зажав губами, полез в карман за зажигалкой. Но неожиданно перед лицом появилась мужская рука с серебристым прямоугольником зажигалки. С металлическим стуком откинулась крышка, показывая огонёк. Коська прикурил и посмотрел на хозяина руки. Молодой мужчина убрал зажигалку и улыбнулся.
- Привет. Кажется, ты меня не узнаёшь?
Кивок головой, означал одновременно и приветствие и ответ на вопрос.
- Дмитрий. Мы с тобой встречались как-то, помнишь, у Васильева?
Вспомнил. Как будто много лет назад, будто в другой реальности - неловкая встреча, полотенце на бедрах, осторожный внимательный взгляд и поспешный ужин втроем. Меньше всего Коське сейчас хотелось, чтобы ему напоминали о той, потерянной другой жизни, но Дмитрий без приглашения подвинул стул и уселся рядом.
- Что вам надо?
- От тебя? Ничего. Просто составить компанию одинокому напивающемуся парню.
- Я не напиваюсь.
- Вижу. Давай “не напиваться” вместе, в другом месте.
- В каком другом?
- Ну, можешь меня пригласить к себе, конечно, но можно и просто сменить питейное заведение.
Коська рассматривал Дмитрия сквозь никотиновую дымку прокуренного зала и думал, что можно забыться и без алкоголя. Хотя бы попробовать.
- Приглашаю. Выпивку и презики купишь сам.
И ухмыльнулся, поймав шокированный взгляд, казалось бы уверенного в себе мужчины.
В спальню он его не пустил, вроде бы, что терять, но хотелось постель оставить “чистой”.
Диван в гостиной, столик с бутылкой коньяка, собственный бокал с нетронутым напитком и чужие руки на его теле. Коська отворачивал лицо от чужих губ, Дима не настаивал. Не те губы, не те руки, чужой запах. Слишком стройное тело, мягкие движения, не указывающие - лишь уговаривающие. Коська откинул ненужные мысли и потянул Дмитрия на застеленный покрывалом, уже разложенный диван.
Тело, давно не получавшее сексуальной разрядки, предательски оживало под умелыми ласками.
Забыться действительно можно и без алкоголя.
Забыться, это же не забыть.
А то, что после потекли слезы, намочив зажатый в губах сигаретный фильтр, так то невыпитый коньяк виноват, не иначе.
И сон был крепким, без сновидений. Что и требовалось.
Утром, задумчиво рассматривая оставленную Дмитрием визитку, подумал, что лекарство вызывает привыкание, а этого допустить никак нельзя. Еще один синдром отмены он просто не переживет. Значит, лекарство надо менять чаще, до того как оно станет незаменимым. Прикурил сигарету и, поднеся зажигалку к визитке, стал наблюдать как сгорает плотный матовый кусок бумаги.
Продать или сдать квартиру он не решался, но и оставаться в ней больше не мог. Вернуться в свою тоже не было сил, там все напоминало о произошедшем несколько лет назад. И он попросил Саню сдать жильцам свою трешку, а сам снял однокомнатную недалеко от института.
Саня, понимая в каком состоянии находится Коська, но не представляя чем помочь, позвал его в гости. Он теперь жил с Татьяной и её детьми.
Коська пришел как-то по записанному адресу, дверь ему открыла Татьяна. Она радушно его встретила и объяснила, что Саня ещё не вернулся с работы. Проводила в комнату, а сама ушла хозяйничать на кухне.
Коська неловко потоптался, не зная куда себя деть и уселся на диван. И чуть не подскочил, услышав где-то рядом громкое:
- Ку-ку!
Он осмотрелся, но ребенка нигде не заметил.
- Ку-ку!
Коська улыбнулся и, оглядываясь, произнес:
- Кукушка, кукушка, сколько мне лет жить осталось?
- Это не кукуска, это Ёмка под стоём сидит. Он от мамы спятайся, стобы буквы не ситать.
По полной заложила “кукушку”, возникшая в дверном проеме мордашка. Заинтересованно оглядела Коську и исчезла за дверью.
- Лизка глупая. Вот ведь горе мне с ней, - вздохнул “кукушка” и выбрался из-под длинной белой скатерти, покрывающей стол. Кукушке было на вид, лет шесть, но хмурился он на все сорок. Сведя брови и важно выпятив нижнюю губу, лохматое белобрысое чудо прошествовало к дивану и уселось рядом с гостем. Чуть посидело, косясь на него, а затем важно произнесло:
- Роман, - и протянуло ладошку.
