— Что произошло? — прошептала Кэтлин. — Какой сейчас год?
— Вам вредно волноваться, — сказал врач. — И говорить.
— Какой сейчас год? — повторила вопрос Кэтлин.
— Отдыхайте, мисс Кимбл, — и врач направился к двери.
— Какой сейчас год!!! — завопила Кэтлин, но не получила ответа.
В течение недели её навещали медсёстры, делали процедуры, но на слёзные мольбы Кэтлин сказать о том, какой же сейчас год, они с вежливой улыбкой отвечали: «Вам вредно волноваться», что ежедневно доводило её до нервных срывов. Тогда ей делали инъекцию успокоительного.
Палата только называлась палатой, на самом деле это был уютный гостиничный номер на одного человека, оформленный в оранжевой гамме и расположенный с солнечной стороны. Когда Кэтлин улетала с Земли, больницы выглядели по-другому.
Больше всего на свете ей хотелось разыскать своих близких, но она была ещё слишком слаба. Свой чемоданчик Кэтлин в первый же день обнаружила на полу под окном. Вот бы Патрик зашёл навестить её, и она бы отдала ему письма! Хотя нет, он теперь женатый человек.
А где сейчас родители, наверно, они простили её? Должно быть, они уже очень старые, или даже… Нет, об этом лучше не думать. Кэтлин дурой не была и прекрасно понимала, что годы шли не только в «Магни», и в её отсутствие неизбежно должны были произойти перемены, но некоторые детали и бытовые мелочи заставляли её крепко задуматься, а иногда внутренне содрогнуться.
К примеру, уборка помещений была полностью автоматизирована: медсестра делала быстрое движение пальцами в направлении стены, отчего по полу проходила волна позёмки, и через пару минут палата сияла чистотой. Увидев этот процесс впервые, Кэтлин чуть не закричала с перепугу.
Манера персонала управлять техникой с помощью жестов не переставала изумлять Кэтлин, но куда удивительней было медицинское оборудование: все процедуры проводились на небольшом расстоянии от пациента и совершенно безболезненно.
Неуловимо изменился язык: первые дни медсёстры и Кэтлин с трудом понимали друг друга. Когда на предложение вылечить все зубы в один день Кэтлин воскликнула: «Это было бы замечательно!» — няньки переглянулись и пожали плечами.
«Замечательно — значит великолепно», — пояснила Кэтлин, но вогнала их в ещё больший ступор. Лечение зубов отложили…
Многие привычные слова исчезли из обихода, зато появились новые жаргонизмы, например, вместо «влипнуть» теперь говорили «флипнуть». Одна молодая медсестра рассказывала пожилой: «Я так флипла…» — имея в виду любовь.
Всё это, вместе взятое, наводило Кэтлин на мысль, что время сыграло с ней злую шутку и на Земле прошло не десять лет и не двадцать, а гораздо больше. Увидит ли она вообще своих близких?
Её здоровье быстро восстанавливалось, и врачи знали, что вечно скрывать правду нельзя, и в один прекрасный день в ответ на её просьбу медсестра принесла тонкий свёрточек сантиметров двадцати длиной и расстелила на столике перед Кэтлин со словами:
— Теперь вы сами сможете узнать всё что угодно.
— Что это за рогожка? — со смехом спросила Кэтлин и, видя недоумение сестры, поправилась: — То есть, тряпочка?
— Кей.
Теперь уже Кэтлин впала в недоумение. Причем тут Джордж Кей? Или это ключ — ключ для чего-нибудь важного? Медсестра со вздохом ткнула пальцем в рогожку, и там проявилась клавиатура. Одновременно на расстоянии метра повис белый голографический экран, и Кэтлин поняла, что «кей» означает «компьютер». Некогда длинное слово сократилось до одной буквы.
— Здесь возить пальцем. Здесь звук. Здесь интернет. Желаю всего хорошего, — провела инструктаж нянька и ушла.
А Кэтлин, оставшись одна, села за столик и принялась «возить пальцем»… Казалось бы, она привыкла к потрясениям, но то, что она узнала, шокировало её до глубины души. Достаточно было нажать кнопку «интернет», как на экране появилась сегодняшняя дата, и у Кэтлин задрожали губы.
Да, было очевидно, что прошло очень много времени, но что прошло больше ста восьмидесяти лет — это не укладывалось в голове. Значит, все, кого она любила, давно умерли, и те, кто их знал, умерли тоже… В тот день она не узнала больше ничего — у неё опять начались перебои с сердцем, и врач назначил новые процедуры. Через несколько дней она сказала медсестре, что хотела бы после лечения съездить на могилу родителей, и получила ещё один шок.
— Для этого незачем ждать окончания лечения. Захоронений больше не существует, но вы можете в любой момент найти нужную могилу на виртуальном кладбище.
Трясущимися руками Кэтлин развернула «кей».
К концу третьей недели её пребывания на Земле в палату снова пришёл Дженкинс.
— Ваше состояние удовлетворительно, и вы можете покинуть клинику, — сказал он, и Кэтлин улыбнулась. В ней опять проснулось пагубное желание нравиться мужчинам.
— Ваш, с позволения сказать, корабль был продан.
— В музей? — оживлённо спросила она.
— В металлолом, — скривился Дженкинс. — Надеюсь, вы не рассердитесь на нас за самовольное решение?
Кэтлин кивнула. Ей было наплевать на корабль — слишком много горя она в нём вынесла.
— Тела ваших товарищей захоронены по христианскому обычаю…
