Юноши поднимаются и разминают затёкшие конечности, а Тсуна сжимая зубы от бессилия, подходит к Рёхею и Киоко. Они так же быстро просыпаются, слегка дёргаясь. Непривычно осознавать, что солнца не видно на небе. Внезапно на руках девушки двигается и, наконец, открывает глаза И-пин, девочка тут же испуганно озирается по сторонам и пытается подняться, но Сасагава держа её, аккуратно пересаживается к детям. Ламбо было делает рывок, но передумывает и спокойно подползает к подружке, уже начиная что-то шёпотом рассказывать.
Следующими будят Чикусу и Кена, сама по себе, или, скорее всего, из-за шума, просыпается Бьянки. Оставшихся троих не трогают. Тсуна всем своим естеством хочет исчезнуть, спрятаться от глаз, что смотрят на него и ждут, чего же он скажет.
— Тсуна, — Киоко поджимает губы, но тут же резко вскакивает с камней и решительно подходит к ошарашенному юноше. — Я знаю, что я девушка, что я слабее вас, но… — все это она говорит со сбившимся дыханием и слезящимися глазами. — Но я не собираюсь сидеть целый день тут. Я не смогу! Пожалуйста, можно я вам помогу… — под конец девушка начинает падать, но её подхватывает Тсуна и прижимает к себе.
Он беспокоится о ней. В конце концов, она действительно всего лишь девушка, но лишать её права им помогать, он считает совершенно глупым. В глазах Киоко горит маленький уголёк надежды и веры. Веры в него, в Тсуну. Она тихонько всхлипывает, сжимает белыми пальцами его рубашку и дрожит. Ей хочется быть полезной, она должна быть такой. Здесь как на войне. Нет — здесь хуже. Тут они одни, и им самим придётся выбираться и выживать. И поэтому единственно верным вариантом она считает не сидеть на месте, а помогать. Как сможет, как придётся. Киоко уверенна — она сможет стать сильной. Наверняка не такой как Тсуна или брат, но точно лучше её настоящей.
Тсуна смотрит на остальных ребят, но он не ищет у них ответа. Он пытается принять решение. Его мысли плавно плывут и приходят к тому же финалу, что и Киоко. Она уже больше не будет простой обычной школьной красавицей. Даже если он попытается её сохранить такой, она всё равно изменится. Поэтому Тсуна считает, что будет лучше, если они будут меняться вместе. Так будет легче.
— Хорошо… — он говорит еле-еле слышно, так что его голос похож на шелестящий ветер. Ему кажется, что этой фразой, он вкладывает ей меч в руки. — Но прошу тебя, не отходи от Рёхея, — Сасагава кивает, не замечая, как её брат отвечает таким же кивком своему небу. — Значит так… — Все вмиг оживляются и внимательно слушают Саваду. — Нам нужно найти еду и лекарства, если поделимся на две группы, будет быстрее.
— Давай пойду я и братик? — Киоко поднимает голову и смотрит в карие глаза. Отступать некуда, а ей и не надо, если рядом с ней будут они.
— Хорошо, но тогда пусть с вами ещё пойдёт Чикуса, — дождь кивает, молчаливо соглашаясь. Он понемногу свыкается с мыслью, что теперь все они вместе, так зачем сторониться и избегать всех.
Девушка встаёт и подходит к брату.
— Если я не ошибаюсь, через один квартал отсюда есть аптека, возможно, там мы что-то найдём, — Киоко слегка улыбается, но все так же продолжает смотреть в глаза Тсуне, пока тот продолжает.
— Хорошо, значит, мы с Хаято и Такеши идём за продуктами, думаю в магазинах, что-то уцелело. Кен, Бьянки, пожалуйста, присмотрите за ранеными, — он тихо подходит к детям и присев на мгновение возле них, трепет всех троих по очереди по волосам. — И-Пин, Фуута, Ламбо, никуда не убегайте и слушайтесь старших, хорошо? — дети растерянно кивают, смотря, как небо встаёт и отходит от них. — Последняя просьба для всех. Пожалуйста, будьте аккуратны.
Все они молча расходятся в разные стороны, между собой о чем-то договариваясь.
Тишина снова обволакивает этот небольшой «привал». Гокудера нервно вздрагивает, и смотрит в спину уходящему брату. Пять минут. Вчера потребовалось всего пять минут, чтобы исчезла та неприязнь между ними и то непонимание друг друга. Было странно видеть своего младшего брата таким повзрослевшим. Будто прошёл не один день, а несколько лет. Она жутко волнуется за него и решает подумать о чем-то другом. Её взор ни на чем долго не задерживается, пока она не замечает Кена, который бережно держит ладонь девушки.
— Как она? — Бьянки внимательно смотрит на Хром, отмечая румянец на лице и тяжёлое дыхание.
— Плохо, очень плохо… — Джошима не отрывая глаз от иллюзионистки, чуть сильнее сжимает её руку, переливая пламя, так что видно как по ладоням тычет слабый желтоватый свет. — Даже пламя солнца не сможет ей долго продлевать жизнь. Она на грани…
— И она единственная хоть какая-то надежда на связь с внешним миром.
— Не только это, — Кен молчит, пытаясь подобрать слова, что бы описать своё отношение к ней, но почему-то конкретного и чёткого ответа не находит. А должен ли он быть? Он не знает, но догадывается.
