— Полностью рану залечить не получится, — Рёхей присаживается возле девушки на корточки и проводит руками над раной. — Её надо бы было промыть и хоть как-то обезвредить, но… — Сасагава твёрдо и уверенно говорит об этом, он не раз и не два сталкивался на боксе с ранами и похуже. — Можно попробовать и так.
Он испытующе смотрит на Хаято и тот неуверенно мотает головой. Каким бы не было пламя лечебным, но для такой ситуации надо бы было все сделать правильно.
— А, Хару-чан, что с ней? — Киоко не совсем разбирается в ситуации, но она доверяет им. Больше просто не кому.
— Похоже, ноги переломаны… — Рёхей недовольно осматривает девушек. Пусть у него и пламя солнца, но помочь он ничем совершенно не может.
— Ну и что теперь будем делать? — Кен укладывает рядом Хром и укрывает своей курткой. Однако он не уходит, а присаживаясь рядом, сжимает рукой её ладонь, переливая каплями исцеляющее пламя.
— В итоге у нас три раненых девушки и трое детей, да уж, непонятно, Тсуна…? — Хаято, упирает руки в бока, поворачиваясь к своему небу, которое вдруг начинает сильно кашлять. Ламбо испуганно цепляется пальцами за рубашку юноши, но его все же настойчиво, отдирает Киоко, давая Гокудере и своему брату, пространства. Те пытаются понять, что с Савадой. Он сгибается в три погибели и почти касается лбом земли, сидя на коленках. Из груди вырывается беспрерывный кашель, его бьёт дрожь и даже пламя солнца не помогает. Тут проблема похуже, тут проблема внутри. Не тела - сознания.
Припадок резко прекращается так же, как и начался. Глаза ещё продолжают слезиться, но дышать становиться уже легче.
— Тсуна-кун… — Киоко присаживается возле него, держа детей в руке и вздрагивает. Взгляд Савады чётко направлен на школу. Янтарный взгляд. — Ты ведь… ведь не пойдёшь туда…
Он не отвечает. Встаёт и упрямо, с горечью и ненавистью смотрит на развалины, находящиеся впереди. Его тянет туда магнитом. Ноги готовы сами сорваться с места и бежать прямо в руки смерти.
— Пойду, — его решение не оспаривается. Все смотрят друг на друга, молча выбирая, кто пойдёт с ним. Мысль, что Савада отправится сам, даже не возникает в их головах.
— Я не могу, — Кен равнодушно смотрит вперёд, не переставая передавать пламя и тут все понимают, что парню действительно нельзя отходить от девушки. — Она в сознании, еле контролировала иллюзию своих органов, а сейчас и подавно. Её иллюзия исчезла.
Киоко устало садится на камни рядом с Бьянки, смотря, как Чикуса укладывает Хару. Что им вообще делать?! Ей кажется, что сейчас она разрыдается. Нет, она не хочет плакать. Просто кричать. Кричать от непонимания всего, что происходит вокруг, от собственного незнания. Она оглядывается и до боли в дёснах, сжимает зубы. Она бы помогла, но чем?..
Чем она может помочь человеку с переломанными ногами, человеку у которого нет половины органов (для неё само это явление звучит как фантастика), но девичий живот чуть ли не прилипший к позвоночнику, доказывает обратное. Киоко сажает детей на камень, Ламбо тут же придерживает девочку и внимательно смотрит за И-Пин, которая шевелится, но так и не приходит в сознание. Она подходит к Тсуне, немного нервно дыша.
— Тсуна-кун… — не знает. Она не знает, что сказать. Совсем.
— Иду я, — Рёхей, под ошарашенный взгляд сестры встаёт и становится возле своего неба.
— Вы пойдёте вдвоём?! — Киоко не хватает дыхания, она боится. Теперь точно боится. По-другому нельзя, когда два близких человека собираются идти почти насмерть, потому что разрушенное здание иначе не назвать.
— Я с вами, — Ямамото укладывает возле девушек ребёнка, и отходит к друзьям.
— Прости… — Хаято сползает на землю, по забору и прикрывает глаза. Он хотел бы пойти, нет, он должен пойти с Тсуной и не из-за титула, совсем нет. Тсуна — его небо, которое он никогда не бросит, но взгляд цепляется за сестру и у него не хватает сил встать и пойти за другом. Его вскользь касается уже привычное дождевое пламя Ямамото. Хочется просто засмеяться, но не выходит. Дождь становится за Тсуной, не делая даже шага в правую сторону, зная, что оно занято, зная, что сам не позволит Хаято отойти от неба далеко.
Тсуна просто молчит. Он будто на себе ощущает все чувства своих хранителей. Всю тяжесть, неуверенность, страх. Перечислять можно бесконечно, сколько всего они испытывают.
Наконец, вздохнув, он молча идёт к школе. Ямамото и Рёхей следуют за ним. Сасагава лишь на секунду, остановившись, кивает сестре, которая вытирает со щёк слёзы. Они идут по пустому двору. Вокруг стоит мёртвая тишина. Все выглядит таким чужим и непривычным. Пару минут проходят быстро и вот они уже подходят к заваленному входу.
— И как мы попадём внутрь? — Ямамото подойдя чуть ближе, вглядывается в здание, вернее в то, что от него осталось, пытаясь найти хоть какой-то проход.
— Поищем обвал. Если повезёт, то можно будет забраться сразу на второй этаж, — Тсуна поворачивается и идёт вдоль правого крыла здания. Под подошвой кроссовок непривычно хрустит стекло, обойти его невозможно, оно везде.
