К тому времени Лота уже освоилась в столице и обрела уверенность, что при необходимости сможет воспользоваться и скоростной дорогой. Ведь другие сородичи пользовались этой дорогой вовсю. Листочек с адресом она спрятала в своём сундучке – тайничке, где и хранила свои ню. Зарабатываемые деньги менялы из своих же сородичей обменивали на маленькие серебряные слитки. Набралось их у Лоты немного, но сундучок был уже увесистым. Воровства среди златолицых в их обособленной общине не водилось. Но случаи грабежа, когда нападали преступники из местных, бывали. Такие налёты сопровождались большим числом раненных и убитых. Это было самое страшное после болезни и увечий, что могло постигнуть чужестранцев. Но так происходило редко, как нечасто бывают стихийные бедствия, пожары и прочие смертоубийства. Поэтому тут уж, кому и как повезёт. Лота боялась, как и все, но в свою удачу верила.
Однажды к ней подошла старшая женщина в салоне, поставленная управляющим ради начальственных функций над прочими, и сообщила Лоте, что прибыл заказчик на большой объём работ. Ему необходимо вышить птицами и украсить пейзажами тот шёлк, которым он намерен обтянуть стены своей личной и обширной спальни. Такая мода неожиданно распространилась среди столичных жителей, у кого имелись средства на бытовую роскошь. Работать предстояло на дому у заказчика, так было ему удобнее. Лота же являлась не только мастерицей, но и обладала умением делать всё быстро, не только качественно. Чем больше зарабатывала сама Лота, тем больше ню получала вся община в целом. Поэтому Лоту ценили как редкую мастерицу, которые всегда наперечёт.
Без особой радости, поскольку жить у кого-то, кто мог и прибить работницу, стоящую лишь чуть выше по своей значимости, чем домашнее животное, используя уединение своего дома, Лоте не хотелось. Но она покорно вышла в приёмную комнату к неизвестному заказчику. Войдя, она замерла в неподвижном состоянии, поражённая в самый центральный двигательный центр своего существа. Она немо разевала рот, забыв и язык, поскольку поражение было очень уж сильным.
Перед нею стоял тот самый человек, чей образ был прислан ей в первую же ночь её прибытия на белый континент. Человек из сна. Он был высок, могуч, с густой и очень красиво оформленной бородой, наличие которой говорило ей о его незаурядной мужественности. Его тёмные глаза под пушистыми и слегка сросшимися бровями сверкнули на неё жадно и оценивающе, что тоже говорило о его мужественной силе. Прямой крупный нос и чувственные властные губы заворожили её окончательно. Она не сводила глаз с его лица, почти осязая на расстоянии его фактуру, его невозможное реальное наличие. Он не был сном. Надменно и сухо он предложил ей последовать за собою, где покажет ей свой дом и объяснит свою затею с оформлением интерьера. Но глаза сухими и надменными вовсе не были, в отличие от его выверенных фраз. Он мерцал затаённым мужским любопытством к златолицей женщине, быстро и привычно оценивая достоинства её фигуры с целью, которая не была тайной для Лоты. Она даже ослабела под таким вот зрительным его натиском, поскольку сразу ощутила, как долго ей не хватало того, чего и хотел этот человек помимо её искусства художницы-мастерицы по шёлковой вышивке в сочетании с росписью. Она быстро очнулась и весьма легко и непринуждённо стала обсуждать с ним то, какие краски и какие нити он желает использовать. Какие рисунки его порадуют? Их доставят к нему рабочие салона. Шёлк он приобрёл сам. Профессиональный рабочий язык Лота выучила уже в совершенстве. Язык, на котором выражают чувства здешние жители, она мечтала выучить при возникновении такого мужчины, с которым любовная лексика войдёт в её сознание сама собой, как сам он в её тело. И вот такой мужчина перед нею стоял. Одет он был великолепно, ярко. Шею держал гордо и прямо, что наводило её на понимание, что он не простой горожанин, каких вокруг полно.
– Твоё имя? – спросил он повелительно, что тоже говорило о его привычке властвовать над людьми.
– Лотос, распространяющая аромат на всю округу, – как смогла она перевела своё имя на язык белых людей.
– Слишком уж длинное имя, – сказал он. – Я буду звать тебя Арома. Ты согласна? На время, чтобы было проще к тебе обращаться. Чем быстрее сделаешь свою работу, тем быстрее забудешь о данной кличке.
– А как зовут тебя, почтенный человек? – Лота склонила свою головку, показав человеку свою большую драгоценную серебряную ящерицу-заколку. Та была подарена ей щедрым Радославом. Заколка поднимала её легкие чёрные волосы кверху, открывая гибкую тонкую шейку, припорошенную золотистым пигментом. За год жизни тут кожа успела слегка и выцвести. У тех, кто жил тут годами, она постепенно белела, так что и не всегда можно было различить местных жителей от прибывших издалека.
– У меня два имени. Выбирай любое, какое тебе проще произносить. Кипарис и Капа. Я маг в Храме Ночной Звезды. Здесь у меня для редкого личного отдыха есть собственный этаж, в котором я и хочу обустроить себе спальню по последней моде.
