– Капа, – заворожено повторила Лота, – Капа – рис. Как угодно вам, господин, чтобы я вас называла?
– Зови Капой. Чего тебе язык свой иноземный ломать, – ответил он с многообещающей улыбкой.
Войдя в дом мага Капы, Лота уже не вернулась в свой салон обратно. Туда после месяца работы Лоты в его дому, вернее на его персональном этаже, был послан посланец с документом от мага. Девица «Лотос, распространяющая свой аромат на всю округу», регистрационный номер такой-то, перешла для работы по обслуживанию нужд КСОРа – Координационного Совета объединённых религий континента.
Капа же просто её не отпустил. Он сам сопроводил её в походе за заветным сундучком, сам тащил его, прислушиваясь к тому, как в его плотно-кожаном чреве погромыхивают крошечные слитки, заработанные трудами Лоты. Он сам предоставил ей место для его хранения у себя в доме. И она ничуть не боялась того, что он ограбит её. Она никому и никогда ещё так не доверяла. Она уже знала, что он не только ничего не присвоит, а наоборот, пополнит этот самый сундучок новыми слитками. Поскольку он был богат, он был образован, он был невероятно привлекателен и молод. Он сам по себе был сокровище, только сокровище большое.
Он стал её любовником, её господином, её удачей и её невероятной телесной радостью. Для самого же Капы бывшая Лота и нынешняя Арома стала таким же невероятным открытием в сфере чувственных радостей, женской изобретательности в любовном искусстве, послушании и кротости, личной опрятности и трудолюбии в бытовом сожительстве с нею. Это была женщина – золотая мечта Капы. Вынужденно расставаясь с нею, он сильно скучал, и уже через пару суток испытывал желание прикасаться к её золотой коже. Улавливать своими жёсткими губами её ответные и неподдельные страстные вздохи, ощущать её телесную гибкость, её телесный аромат и неиссякаемость её любовного изобретательства, существующего лишь ради усиления его счастья. Усиление ощущений, казавшееся уже потолком возможного, каждый раз поднималось ещё выше. Капа начисто забыл о Вешней Вербе, и даже об Иве вспоминал редко. Он впервые за свою жизнь, как ему казалось, полюбил по-настоящему зрело, глубоко и надолго. Может, и навечно. В его восприятии насыщенная чувственность была неотрывна от любви. Без секса для Капы любовь к женщине была, если и не мертва, то как бы парализованной, не имеющей способности к активным действиям и телодвижениям. Муки такой вот неполноценной любви к Иве, были ему уже не нужны. Арома дала ему впервые такое понимание собственной мужественности и неотразимости, такое домашнее служение как реальному божеству, предупреждая малейшее его желание, что заменила ему всех существующих в мире женщин. Он даже о матери вспоминал только по служебной надобности, или когда она сама к нему заявлялась, недовольная, что он редко её навещает.
Сама же Арома на первых порах присматривалась, прислушивалась, принюхивалась к новым жизненным обстоятельствам. Она вовсе не рассталась с мечтою вернуться на свою Родину, но богатой и с немыслимой пока возможностью купить большой дом. Конечно, было бы идеально, если бы и Капа – белый мужчина с большим мужским достоинством, которое никогда у него не уставало, обитал бы с нею рядом. Как Андор с Лотос Рассвета. Андор и Лотос Рассвета были для неё образцом и возможным пределом человеческого счастья. Арома понимала, что лучшего мужчины, чем Капа, ей уже не найти. Но сколько лет надо потратить, чтобы скопить недостающие «много ню», чтобы перебравшись через океан смерти попасть на родной материк счастливой жизни? Она была уверена, что удача позволит ей себя оседлать, как позволил Капа, только мнящий себя её господином, тогда как был полностью в её власти. Только пока Арома не знала, как это произойдёт.
Местная жизнь вовсе не казалась Ароме пределом мечтаний. Даже на просторном Капином этаже она скучала по родной природе, по цветам, водопадам и птицам. Она скучала по яркому солнышку, цветущей и плодоносящей круглый год природе, по милым небесам, по тёплым искристым дождям. И даже о сокрушительных ураганах, о кусачих насекомых, змеях и опасных животных было забыто. Арома хотела домой. Ходить полуголой и купаться голой, когда вздумается, заниматься телесной радостью с Капой на берегу озера, как когда-то с Радославом. Здесь же преимущественно серовато, холодновато, не хватало сочных фруктов, горячего солнышка, бирюзовых озёр с плотным и горячим песком по берегу. Слишком много условностей существовало среди населения, слишком много сложных и сковывающих правил жизни. Особенно ужасала Арому зимняя пора. Не слишком длинная, но свирепая своими ветрами, белой крупой, падающей с небес и хрустящей под ногами, становящейся скользким льдом. Кожа Аромы становилась шершавой под воздействием морозного воздуха, лицо приобретало синевато-желтоватый оттенок, так что она все морозные дни отсиживалась у Капы на этаже, мазалась кремами, которые посоветовала ей к употреблению мать Капы Сирень.
