Она считывала даже его не озвученные мысли. Он хотел в ту ночь объяснить ей нечто очень важное, но Капа помешал. Она не должна была слушаться Капу. Кто он ей? Она должна была идти туда, куда и хотел увести её Фиолет. И вот он обиделся, не хочет с нею разговаривать. Так она думала.
Ива протянула руку к руке Фиолета. Его рука была прохладная. Она сжала его ладонь, а он так и остался безучастным.
– Интересно, а кто живёт или жил в том миражном городе? – спросила Ива. – Я таких странных городов никогда и нигде не видела. Города Создателя совсем другие. Они какие-то серые, однообразные. Слишком правильные, слишком продуманные. А этот сияет как радужный кристалл. Давайте, сядем в вашу небесную машину и подлетим к нему! Посмотрим вблизи, как он устроен.
– Это невозможно. Он просто исчезнет, – сказал Фиолет, щурясь на солнце. Он всматривался в даль океана, хотя там ничего и не было. На город-мираж он даже не взглянул.
– Любопытно было бы взглянуть, как он исчезнет, если мы подлетим совсем близко, – согласилась Ландыш с Ивой. – Ещё любопытнее то, что город – мираж очень похож на земные прибрежные города. Как такое тут возможно?
– Если тебе любопытно, так включи себе голографический монитор в звездолёте Кука с изображением любого земного города, а потом выключи его. Получишь все желаемые удовольствия.
– Тут же нет поблизости нашего голографического монитора, – не согласилась Ландыш. – Тогда чья это проекция?
– Дух планеты развлекается, – ответил Фиолет. – Она – шутница.
– Дух – он. А ты говоришь – она.
– Местный дух женского рода, – ответил Фиолет.
– Ты-то откуда знаешь? – Ландыш похлопала его по той части, до которой смогла дотянуться. А поскольку Фиолет сидел на песке, похлопывание пришлось чуть пониже его поясницы. – Шалун! Всё тебе женщины мерещатся. Даже там, к чему понятие женщины не применимо. Если над тобою одержал победу дух похоти, как случилось тут с Куком или с Радославом, женись на местной девушке. Неизвестно, сколько ещё будем тут загорать.
– Хочешь сказать, что твой муж не любит тебя? А Кук не любит Вику?
– Разве поймёшь, где вы, мужики, проводите разграничительную линию между своей похотью к женщине и любовью к ней.
– Тонкая и развитая женщина такую линию всегда может провести сама.
– Ты сегодня зануда! – сказала Ландыш. – Ты с Куком случайно не повздорил? Он мастер портить настроение.
– Кажется, это твой муж мастер по этой части, – сказал Фиолет. – Он меня на дух не выносит.
– И что? Тебе это важно? Его любовь? Ты разве женщина, чтобы жаждать восхищения всех без разбору? Бывает, что люди не сочетаются по тем или иным параметрам и характеристикам. Они вызывают друг у друга нечто вроде аллергии. Он же дома остался. А рядом мы, я и Ива, на редкость красивые и сияющие всевозможными талантами особы. Так что радуйся и сияй нам в ответ.
– Я и сияю, – наконец засмеялся Фиолет. Он изобразил зверскую гримасу, похожую на оскал хищника.
– Кто тут третий лишний? – спросила Ландыш, – скажи откровенно. Я?
– Нет, – ответил он. – Лишних нет. Но так бывает, – пустые дни. Голова без мыслей, сердце без радости. Душа без любви.
– Нет, у меня так никогда не бывает.
– Тогда ты счастливая по-настоящему. – Фиолет продолжал вести себя так, будто Ивы рядом не было. И что самое ужасное, он не притворялся, он не играл в некую обиду. У него и обиды, похоже, никакой не было. Он вёл себя так, как будто её не знает и не знал никогда. А то, что Ландыш взяла с собою некую подругу, ему безразлично.
– Так значит, в ту ночь тебя не было в лесу? Это было одно из моих видений? – тихо спросила она у Фиолета.
– Какие видения? – встрепенулась Ландыш, – ты о чём, Ива? Я помню, ты обещала рассказать мне о своих загадочных видениях.
– Ты меня забыл по-настоящему? – опять спросила Ива у Фиолета, не обращая внимания на Ландыш.
– Я ничего не забыл, – ответил он.
– Тогда разлюбил? – спросила она.
– Нет. Не разлюбил, – ответил он.
Ландыш таращила на них свои абсолютно детские и бесхитростные глазищи. – Это уже интересно. Да вы, оказывается, великие притворщики!
– Нет, – серьёзно ответил ей Фиолет, – мы страдальцы. И ты, маленькая девочка, хотя ты замужняя и стала матерью, никогда не сможешь понять того, что пережила Ива, и пережил я. Для тебя наши чувства как для внешнего случайного зрителя – театр забав и развлечений, а для нас с Ивой – трагедия, исправить которую мы уже не в силах. Никто не в силах.
– Почему так? – Ландыш искренне его не понимала. – Может быть, раз уж вы тут вместе, попробуйте всё начать сызнова…
– Не получится. Наш выход уже сыгран. Придётся ждать нового запуска игры. Ива не до конца это понимает, а я уже понял всё.
– А я ничего не понимаю, – сердилась Ландыш, как будто и впрямь была маленькой девочкой. – Ива, чего он бормочет? Может, ты мне пояснишь? Неужели для вас Кук сама всемогущая судьба, которая сильнее богов? Кук вздумал отнять у Ивы память, но она всё помнит! А ты и не забывал ничего. Так что пользуйтесь моментом. Ты ведь, Фиолет, мог бы и остаться тут навсегда. Чем тут плохо? Чем лучше твоя дикая Паралея?
