– А чего таить, коли все сроки для тайн вышли, – Финэля вздохнула и продолжила. – Отец твоей матери это был. За это он и взял меня в услужение к своей дочери, что доверял. Знал, что я не предам, не украду, не обману, детей её буду любить как своих. Я вас всех и любила. Как его самого. Я, конечно, устарела рано, а он-то был до старости гуляка – молодому на зависть. Хотя и охромел по несчастливому случаю.
– И Айра знала?
– Нет. Но догадывалась. Поэтому и била меня часто. А я поэтому и не уходила. Не могла я без него жить. Хоть глазком посмотрю, хоть напиток ему подам, хоть постель ему постелю, где другая с ним любиться будет, так ещё и ноги ему вымою, а всё рядом с ним мне за счастье было находиться…
– Фу! Какая же у тебя извращённая душа после этого, Финэля! Откуда только такие дуры родятся? А ты ещё мудрой себя мнишь!
– Так когда это было! Я тогда молодая была. Любовь меня с ума сводила. А как утих мой внутренний огонь, я и поумнела. Только на злое чувство не была я способна никогда. Это верно. Да и Айра столько настрадалась, что тебе и не понять.
– Похоже, мой дед, как и мой отец, выбирали себе умышленно таких ненормальных женщин, поскольку нормальные такого не потерпят.
– Муж Айры не был твоим отцом.
– Неважно. Был, не был. Раз я была приписана к его роду, значит, был моим отцом. Может, когда и о моём родном проектировщике расскажешь, а Финэля? О том, кто в мою мать свой фонтанирующий проект и влил?
– Бесстыдница! – старая няня не любила подобных уклонов в разговорах. Она ушла в молчание.
– Как знаешь, Финэля. Только Кэрш уже продал мой павильон тому, кто однажды сюда и ввалится. У Кэрша долгов много. А я его жена.
– Как?! – Финэля смотрела на Рамину в ужасе. – Твоё добро ему, а его долги тебе? Разве так можно?
– Можно. Даже положено по закону. А не заплати он долги, так из дома хорошего нас выселили бы в чулан! Он же работу потерял в Департаменте. И чтобы сохранить за собою половину этажа в прекрасном доме, ему необходимо было его выкупить у государственного Департамента по жилью и прочей недвижимости. Мы же не в Надмирных селениях пока живём, что бы нам бесплатные и роскошные дома дарили. Бесплатный только минимум, то есть чулан на две персоны. Постель втащишь, а стол уже не влезет.
– Так и что? – не понимала Финэля. – Жили бы тут, у тебя. К чему было такую роскошь родительскую продавать? Что же Ола-то сказала?
– Ей противна наша усадьба. То есть её ничтожный осколок. А я хочу жить в столице, в огромном каменном доме, где живут самые властные и умные люди страны. Чего тут в глуши мне сидеть? Или в пруду купаться прикажешь среди мусора и тины? Я теперь на производство не хожу. Имею право решать сама вместе со своим мужем, работать мне или детей растить.
Финэля не верила своим ушам. Она смотрела на разукрашенные стены, по которым бегали тени неведомых существ, – это были тени от ветвей деревьев, раскачиваемых ветром за витражными окнами. Она смотрела на нагую Мать Воду, купающуюся на одной из настенных фресок, в чьём облике художник изобразил юную Ифису, тоненькую и розовато-белую как лепесток в свои пятнадцать лет. Да. Аристократам позволялось всё в те времена. Покупать девушек, строить такие павильоны десятками для любой из них, наполнять хрустальные воды рукотворных прудов разноцветными рыбками и иметь во владении необозримые парки, да собственно и целые леса с настоящими озёрами и островами. Тот лес, где Финэля по сию пору собирала травы и коренья, тоже принадлежал некогда отцу Айры, а забрал всё Ал-Физ, бывший среди аристократов на грани того, чтобы упасть в обездоленные низы.
