— Что ты наделала, Элвис? — строго спросила Сашенька, поднимая девочку. — Ты сбила с ног космопортовского робота, может быть, даже сломала его. Нанесла ущерб космопорту — у робота испортилась и была украдена еда. И нам придется внепланово запускать уборщика. Как представитель полиции я тебя арестовываю до суда.
— Но, Сашенька, — нахмурилась девочка, — ты сама меня вела так, что меня сбил робот. Который меня вообще мог убить, уронив на меня поднос.
— За спор с представителем власти, я накладываю на тебя штраф! — повысив голос, заявила Сашенька.
— С таким характером ты замуж не выйдешь, — вспомнила Элвис фразу, которую ей говорила мама, если девочка с ней спорила.
— Два штрафа — за личное оскорбление офицера полиции! — завизжала Сашенька, грубо схватила Элвис за руку и таким быстрым шагом, что Элвис пришлось за ней бежать, направилась в сторону полицейского участка.
Элвис сидела на высоком стуле в мрачном серых оттенков зале суда и покачивала ногами. Вокруг нее ходили какие-то люди, роботы и некто, чья внешность балансировала между схожестью с человеком и прямоходящей ящерицей. Несколько раз она слышала упоминание своего имени и имен родителей, но в чем смысл происходящего — она не могла уловить. Почти каждое слово она понимала, а говорящих — нет.
— Пойдем, Элвис, — спустя пару часов протянул ей руку старый усатый человек в черной форме полицейского.
— А куда? — Элвис сползла со стула и вложила ладошку в большую и теплую мужскую ладонь. — Мне надо в туалет и хочется кушать.
— Вот гады, — вздохнул полицейский, и его усы опустились вниз. Он полез в карман брюк, состоявших, казалось, из одних сплошных карманов, и достал оттуда овсяный батончик. — Держи, — протянул он упаковку ребенку, — он свежий, покупал себе на завтрак.
— Спасибо. Вы, кстати, похожи на грустного моржа, — улыбнулась девочка. — А что тогда на завтрак будет у вас?
Грустный морж тяжело вздохнул и стал ниже, словно на шею ему повесили тяжелый еще сильнее его состаривший камень. Полицейский привел Элвис в тюрьму, оказавшуюся в подвале того же космопорта, и вместе с точно таким же моржом-тюремщиком они долго искали камеру для маленькой девочки.
В тюрьме было как в плохом зоопарке — клетки вдоль коридоров. Цвета в тусклом свете не было, только светло-серый потолок, густо-серый стены и черно-серый пол. Даже решетки были серым. Светлые, относительно интерьера, лица людей смотрели из-за клеток, внутри которых они находились.
— Ну, вот эта подойдет, — открыл решетчатую дверь тюремщик и пропустил внутрь ребенка и своего коллегу.
— А что это за игрушка на второй койке? — спросил первый полицейский, протянув Элвис бумажную салфетку, чтоб та вытерла руки после еды.
— Это космический заяц. Ну, знаете таких, они прыгают в космосе без ничего.
Полицейский посадил девочку на вторую койку.
— Пока, Элвис, — обнял ее старый полицейский и шмыгнул носом. — Надеюсь, что твои родственники быстро объявятся и выкупят тебя из тюрьмы.
— Пока, грустный морж. И спасибо за завтрак.
Хлопнула дверь-решетка, проскрипел ржавчиной замок, и два ссутулившихся служителя закона, шаркая сапогами, побрели на выход.
— Серьезно? — услышала Элвис и вздрогнула.
Напротив нее на кровати сидел большой, больше взрослого человека, синий заяц. На шее у него висел амулет, правый глаз смотрел вверх, а задние лапы нервно барабанили по полу.
— Здравствуйте, — кивнула девочка, — я Элвис. А вы кто?
— А я космический заяц, и у нас нет имен. Что ты делаешь в тюрьме, Элвис?
— Началось все с того, что моим родителям не хватило денег на детский билет для меня. Брату исполнилось тринадцать лет, а детские билеты продают только до двенадцати. Вот на меня денег и не хватило. Мама оставила на поездку совсем впритык, и в итоге, — вздохнула Элвис, — той суммы, что хватало в прошлый раз, в этот не хватило. На брата пришлось брать взрослый билет. Меня решили везти контрабандой, запихнув в чехол от виолончели или контрабаса. Я не сильно разбираюсь в смычковых инструментах, мне ведь всего шесть лет. И я в чехле была в скафандре, чтоб меня не увидел тепловизор. А чтоб родителям разрешили пронести инструмент в салон, а не сдавать в багаж, они заявили, что инструмент антикварный. Мы спокойно долетели до этой планеты, но здесь снова таможенный контроль. Я опять залезла в чехол и в нем уснула. Проснулась, когда меня вытряхнули из чехла. Оказалось, что якобы инструмент украли как антиквариат, и теперь на этой планете я нелегально.
— Безобразие! — заяц прикрыл глаза ушами, а передними лапами забарабанил по своим коленям. — Как можно быть такими безответственными родителями? И что было дальше? — правое ухо поднялось над сумасшедшим, косящим в потолок глазом, и этот глаз задергался нервным тиком.
— Пока воры ругались между собой, я тихо ушла. Нашла информпанель с енотом Крош-Ка и попросила помощи. Пришла Сашенька и у меня начались неприятности. А как вы здесь оказались?