— Я родился на одной из таких планет. Мне было шесть лет, когда на планету прилетели рептилоиды. Чудом выжил в бойне, забившись в канализацию. Врачи долго работали над тем, чтобы я все забыл, но… во снах я все вспоминаю, — сказал Максимов так тихо, что услышал только Яков Алехин и заяц.
— Ты не думал, что это могут быть ложные воспоминания, — склонился к другу Алехин.
— Это очень мизерный шанс, Яш. Я рылся в архивах, все сходится. Так, команда, — громко произнес капитан и обратился сразу ко всем, — Лейтенант Гарин — четыре часа отдыха, бортмеханик Алехин — закончить настройку блока связи, я — сбор катера на Артур. Зайца ничем не напрягаю — он пассажир, янгавалец — арестован до дальнейшей сдачи представителям своего вида. Все за работу. Заяц — ничего не трогать.
Люди расплылись по своим делам, а заяц остался рядом с янгавальцем.
Заяц выждал несколько минут, повертел ушами, слушая, что делает каждый член экипажа, подплыл к пульту управления, и, оглядываясь по сторонам в поисках камер наблюдения, коснулся дисплея лапой.
— Кцтнь, ты случайно не видел, как отключается твой пузырь? — задал он мысленно вопрос рептилоиду.
Ящер вытянулся в пузыре, чтобы увидеть экран, но заяц уже сам разобрался, ткнув лапой в зарешеченное яйцо на экране. Пузырь исчез, и рептилоид свободно задвигался. Парочка молча поплыла на выход. Быстро нашла шлюзовую камеру и нырнула в нее. Минута, и заяц с пассажиром на спине, оттолкнувшись от корабля, летел в сторону астероидного мешка.
— Ты уверен? — тихо на грани слышимости услышал он голос бортмеханика.
— Да, Яш, — ответил ему капитан, — зайцу надо повзрослеть.
От этой фразы зайцу стало так смешно, что он чуть не выронил свой артефакт.
— Ты чего? — задал ему вопрос Кцтнь.
— Они не поняли, что мы сбежали, — кувыркнулся в полете заяц.
— Я не понимаю, как такие глупые существа, как люди, смогли покорить столько галактик.
— Они не покоряют, — уточнил заяц, — они осваивают.
Перепрыгивая с астероида на астероид, заяц ловко спускался на планету Артур, пытаясь уловить маячок, который пищал в ухе у историка. Янгавалец, плотно прижимавшийся к его спине, думал о чем-то тревожном.
— Да не бойся ты так, — подбодрил его заяц, — я профессионал полетов. Круче нас, космических зайцев, в космосе вообще никто не летает. Ты не видел, как мы летим стаей? Мы как поток эфира, как океанская волна, выплескивающаяся на берег. Ты видел когда-нибудь океан? Он как космос, только плотнее заселен. Один знакомый дельфин любил рассказывать анекдот: «Что общего у космоса и океана? И там, и там есть медузы» — и смеялся так весело, словно ему самому эту шутку рассказали в первый раз. Ты слышал, как смеются дельфины?
— Я не люблю воду, — телепатически ответил зайцу ящер. — Вообще не понимаю — зачем нужна планета, на которой чуть теплее, чем в космосе.
— Ты о чем, дружище?
— Будь моя воля, я бы никогда с Джамбы не улетел.
Лагерь горных людей заяц нашел уже под утро. Небо на горизонте стало сереть, но ночь не сдавала своих позиций. Ориентируясь на слух, заяц нашел разбитый катер, а в нем храпящего в свое удовольствие Сокола.
— Сокол, проснись, — потормошил его заяц. Историк нервно всхлипнул и ответил еще более сильным храпом. — Проснись! — заорал ему заяц телепатически и, предупредительно, чтоб Соколов не разбудил весь лагерь, зажал ему лапой рот.
Сокол все же заорал, но прозвучало это глухо, словно кричал он в подушку.
— Это ты, заяц? — спросил он телепатически, когда немного пришел в себя.
— Да, давай отойдем, мне тебя надо кое с кем познакомить.
Заяц повел историка туда, где оставил янгавальца. Идти пришлось через спящих прямо на земле людей. Горные люди стали лагерем вокруг катера, словно боялись, что ночью тот может улететь. Зря боялись, конечно. Катер был смят так основательно, словно его сминал в своих огромных ручищах мифический великан. Удивительно еще как он — катер, разумеется — не взорвался при падении и как он не развалился на несколько частей.
Карл, успевший покопаться там, куда сумел дотянуться, был уверен, что при хорошем ремонте если не летать, то ездить катер вполне способен. Сокол обещал горным людям переговорить с капитаном, чтобы оставить катер поселенцам.
— Сокол, — раздалось у них за спиной, когда они уже почти прошли весь лагерь, — ты чего кричал?
— Сон страшный приснился, — объяснил Соколов, осторожно перешагивая через спящего воина.
— Настолько страшный, что ты обоссался?
— Карл, если вы на окраине цивилизации, это не значит, что надо быть грубым, — вздохнул историк.
— Да, прости. Я так, по-пацански, как друган, говорю.
— Понял. Спи еще.
За холмом их поджидала тень. Темнота уже была не беспросветная, и человек по очертаниям различил янгавальца. Тот нервно переминался с лапы на лапу, подергивая от возбуждения хвостом. Историк не поверил своим глазам, и даже протянул руку и пощупал чешую на морде янгавальца, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.
— Где ты его взял, заяц? — возмутился Соколов.