Опасность обнаружения стала реальной в один из октябрьских вечеров. Алекс работал над особенно энергоемким экспериментом — попыткой воссоздать древний гравитационный манипулятор, когда внезапно услышал звук приближающихся спидеров.
Он выглянул в окно и увидел патруль городских энергетических служб. Три служебных спидера кружили вокруг заброшенного комплекса, их сканеры методично прощупывали здания, ища источник аномального энергопотребления.
— Черт, — выругался Алекс, бросаясь к энергоузлу. — Засекли всплеск потребления.
Он быстро отключил все неосновные системы и активировал режим маскировки, который разработал на случай именно такой ситуации. Резонатор переключился на минимальную мощность, имитируя фоновое излучение заброшенного оборудования, а специальные экранирующие поля скрыли следы его деятельности.
Спидеры покружили еще несколько минут, их сканеры безуспешно пытались локализовать источник аномалии. Наконец, не найдя ничего подозрительного, патруль улетел к другим объектам. Но Алекс понял — нужно быть еще осторожнее.
К концу учебного года мастерская превратилась в настоящую лабораторию будущего. Стены украшали голографические схемы и чертежи, верстаки ломились от инструментов и компонентов самого разного происхождения, а в специальных защищенных ящиках хранилась коллекция воссозданных древних устройств — каждое из которых стоило целое состояние и могло революционизировать целые отрасли науки и техники.
Алекс сидел за своим рабочим столом, ведя записи в зашифрованном электронном журнале. В тринадцать лет он уже понимал критическую важность документирования — каждый эксперимент, каждое открытие, каждая неудача должны быть зафиксированы для будущего использования и анализа.
"Проект 47: Усовершенствованный гравитационный компенсатор", — печатал он на клавиатуре. "Эффективность выше стандартных моделей. Принцип работы основан на резонансном воздействии кристаллической матрицы на локальные гравитационные поля. Возможные применения: транспорт, строительство, космические технологии, военные системы."
Он сохранил файл и посмотрел на свое отражение в темном экране выключенного монитора.
Алекс встал и подошел к панорамному окну лаборатории. Внизу простирался ночной Коронет — миллионы мерцающих огней, тысячи снующих спидеров, сотни тысяч разумных существ, живущих в мире искусственно ограниченных возможностей.
За 8 лет до провозглашения империи
Алекс отложил паяльник и потер уставшие глаза. Хронометр на стене показывал почти полночь — он засиделся в мастерской дольше обычного, работая над усовершенствованием энергетического модулятора. Тонкая работа требовала абсолютной концентрации, и только сейчас он заметил, как затекли плечи от долгого сидения в одной позе. Устройство наконец заработало как надо — индикаторы мягко пульсировали зеленым светом, показывая стабильную работу системы. Но теперь пора было возвращаться домой.
Воздух в лаборатории был пропитан запахом пайки и жженого металла от сварки. Алекс любил эти ароматы — они означали продуктивную работу, новые открытия, шаг вперед в понимании техники. За окнами заброшенного комплекса царила глубокая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом городского транспорта где-то далеко.
Он начал убирать инструменты, аккуратно раскладывая каждый по своему месту. Порядок в лаборатории был для него почти священным — здесь не должно было быть ничего случайного, хаотичного. Каждый прибор имел свое назначение, каждый компонент — свою функцию.
Внезапно снизу донесся странный звук — глухой удар, словно что-то тяжелое упало на металлический пол. Звук эхом прокатился по пустым коридорам комплекса, нарушив привычную тишину. Потом еще один удар. И голоса — приглушенные расстоянием, но отчетливо человеческие.
Алекс замер, держа в руках энергетический анализатор. Сердце пропустило удар. За все месяцы работы в заброшенном комплексе он ни разу не встречал здесь других разумных существ. Район считался мертвым — слишком далеко от жилых кварталов, слишком близко к промышленным отходам. Охрана сюда не заглядывала, бродяги избегали из-за слухов о радиации, даже подростки-исследователи предпочитали более доступные руины.
Кто мог оказаться здесь в такое время? И зачем?
Любопытство, как всегда, оказалось сильнее осторожности. Это качество уже не раз приводило Алекса к интересным открытиям, но сейчас что-то в тоне голосов, в характере звуков настораживало его. Инстинкт самосохранения, обостренный месяцами тайной жизни, подсказывал, что лучше бы остаться в лаборатории и переждать.
Но любопытство победило.
Алекс выключил свет в мастерской, погрузив помещение в мягкую темноту, нарушаемую лишь слабым свечением аварийного освещения в коридоре. Он осторожно выбрался из лаборатории, стараясь не производить ни звука. Металлические панели пола были холодными под ногами, и каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых коридорах.
