По пути между носом и рубкой я почувствовал, что меня прижимает к полу, это не восстановилась гравитация, это означало, что корабль начало крутить вокруг своей оси. Мгновенно дистанционно отрезав подачу энергии на движки, я вздохнул свободнее, гравитация не успела подняться высоко, иначе нас бы расплющило.
Плюхнувшись в кресло капитана, я вытащил из пульта шнур нейроразъёма и воткнул его во вход на кисти. Всё подтвердилось, искины были полностью обнулены. Конечно, можно за пару месяцев, используя нужные программы, вернуть часть затёртой памяти и узнать, что тут происходило, но мне требовалось взять под контроль хотя бы часть корабельного оборудования.
Искины штуки хитрые, но могут работать и без личности, как компы. Так их не используют, слишком глупо и расточительно, это как попросить супернавороченный земной компьютер рассчитать 2 + 2, но у меня просто не было другого выхода. Да и отсутствовали с собой необходимые установочные программы, то есть личности искинов, единственно, что я мог быстро написать как неплохой программист – это несколько программ, чтобы хотя бы взять под контроль внешние камеры и радар, чтобы просто оглядеться. Мало ли, вдруг к нам кто подходит? Сделать мы ничего не сможем, но хоть будем знать, что происходит снаружи. Может, мы на приличной скорости летим к какой-нибудь планете, не зря же Петя перед своей гибелью отдал приказ пустить всю мощность на передние движки. Да и систему жизнеобеспечения требуется взять под свой контроль, после того как искины вырубились, она, соответственно, тоже перестала работать. Контролировать-то её некому, вот она штатно и сработала. Хорошо, что основой модуль системы жизнеобеспечения находится в жилом модуле и не пострадал вместе с тем оборудованием, что находится на корме.
Я уже писал программы для искинов, но именно что дополнительные, для управления тем или иным оборудованием, однако установочные – никогда. Дело это муторное и занимающее очень много времени. Программисты обычно берут уже готовые программные пакеты корабельных искинов и переделывают их под себя, именно так я и сделал, когда строил «Хамелеона» – нашу яхту. Однако хранил я их в памяти компа на верфи, так как они занимали слишком много места, а в памяти нейросети и коммуникатора ничего подобного не было. То есть все программы мне требовалось писать с нуля. Дело это тоже не простое, так как каждую программу нужно было синхронзировать с остальными, чтобы не было отторжения и сбоев. Но это чуть позже, сейчас напишу штук шесть программ, это займёт максимум час, волью их в управляющий искин, активирую его и возьму, наконец, часть оборудования корабля под свой контроль.
Следовало поторопиться. Комп комбеза был слабенький, но он с неплохой точностью показывал, что давление падало. С той минуты, как мы с младшей женой покинули капсулы, упало на два деления. Это означало, что была небольшая утечка. Если бы я мог взять под управление оба ремонтных дроида, которые, кстати, находились в нишах на корме, проблем бы таких не было, запенили бы временно место утечки, но отклик от них отсутствовал, и этим нужно было заняться мне самому. Причём как можно быстрее, вот я и торопился с программами. Ко всему прочему, корабль стал охлаждаться, комбез включил систему терморегуляции. Это плохо, нужно как можно быстрее восстановить и запустить систему жизнеобеспечения.
Первым делом я написал три совмещённые программки для системы жизнеобеспечения, как самой важной для нас. Я такую уже писал, адаптируя именно под этот корабль, но там было проще, искин имел личность и мог управлять оборудованием, а тут пришлось дописать две дополнительные с установками, чтобы искин, который пока мог работать как комп, следил за ней и не дал выйти из строя. Это, конечно, минимальное требование для работы систем жизнеобеспечения, нужно дописать ещё штук восемнадцать дополнительных программок, но хоть пока начнёт работать и восстанавливать давление. Да и температуру стабилизирует, выведя на требуемый уровень.
Когда я закончил, то перебросил часть освободившийся мощности реактора на систему жизнеобеспечения, которая, наконец, заработала. Едва слышно зашелестел вентилятор, подавая воздух в рубку и другие помещения.
Пока я не восстановлю часть наружных систем, нет смысла подавать питание на движки, поэтому у реактора был переизбыток мощности. Так как искин не контролировал движение, нас могло и закрутить, поэтому я стал быстро, на грани возможностей, писать программы для взятия под контроль внешних датчиков. Для того чтобы заработали радар и сканер, нужно куда больше времени.
