— М-да. Мне тут уже доложили. Константиновского я просил сопровождать, он проявил халатность и получит предупреждение.
— Ой, нет, не стоит, Артём, — отмахнулся Леонид. — Тут больше моя вина. Не ожидал, что местное пиво столь крепкое.
— Вот и по поводу вины… Понимаешь, конечно, ты мне друг, и всё такое. Столько лет знакомы. Тяжёлый период жизненный. Попросил убежища. Но ты, говорят, выпил лишнего и в трамвае дебоширил. И меня всуе перед жителями поминал. А мне этого не нужно. На меня тут старпом зуб точит. Он из старой гвардии, ещё до моего назначения служил. И служба суперкарго ещё. По слухам, помимо леса мы перевозим ещё какой-то очень важный груз, мне самому не говорят какой. Поэтому… Не то, чтобы я держусь зубами за это место, но…
Егоров снова почувствовал пробежавший по спине холодок.
— То есть?
— Не хочется этого просить, но, если тебя не затруднит, покинь корабль в Тюмени, а?
В этот момент раздвижная дверь зала открылась, и Егоров впервые увидел главного корабельного кота.
Роскошная чёрная шерсть с белым нагрудником переходила в бронированную спину и задние лапы, покрытые искусственным чёрным войлоком. Хвост, не то живой, не то механический был оборудован драконьими шипами и приветливо загнут наверх, а половину морды занимал имплантат с камерами и хитрыми датчиками. Берсерк оказался котом-киборгом бойцовской породы. Несмотря на зловещий, отталкивающий вид боди-модификаций, кошачья красота и грациозность всё же брала своё и вызывала симпатию к четвероногому.
— Мя-ау! Мау, — протяжно сказал Берсерк, а имплант на голове перевёл вкрадчивым, тихим баритоном с сильным китайским акцентом. — Погладь. Возьми на руки.
— Ба, кто у нас пришёл! — сказал Артемьев и схватил Берсерка. — Да, Леонид, не посещай эти дни жилой сектор без сопровождения. Я не хочу лишних волнений.
Толстые пальцы капитана прошлись по густой натуральной шерсти, задевая войлок спины. Берсерк громко замурчал, а переводчик произнёс:
— Да, хорошо. Давай за ухом.
Егоров молча, сухо кивнул капитану, вышел из номера и почувствовал, что потерял друга.
Начальник второй сантехнической службы жилого отсека, старший инженер Веселин Рахимович Акынбаев сидел на рабочем кресле в той самой позе, в которой, очевидно, сидят на нарах паханы на каторге Нового Качканара. Начальствующий взгляд пытливо разглядывал Семёна, который, ничуть не смущаясь контроля, сидел в кресле отвернувшись из терминала и увлечённо играл на мобиле в «змейку». Испортившееся после выписанного штрафа настроение потихоньку восстанавливалось, но непонятный зуд — больше душевный, чем физический — после посещения леса оставался.
— Семён, судрь! — сузив и без того узкие глаза, наконец вопросил Веселин Рахимович. — Ты почему такой, судрь, красный, а? Что, под кипяток угодил? Мне же потом инженер по трудовой безопасности даст звездюлей за непростительную халатность!
Язык чесался рассказать хоть часть истории про вчерашний лес, но то ли разум возобладал, то ли лень и не желание отвлекаться от «змейки».
— Ты, Веселин Рахимивич, не допускай ненужной паники, — не отрываясь от мобилы, ответил Семён. — Я же вчера не работал, следовательно, опасность для нашего карьерного положения минимальная. Вы лучше расскажите, чего тут у вас вчера происходило?
— Да ничего, судрь, экстраординарного, — сказал Аркадий, помощник инженера, работавший заместителем. — Всё, судрь, штатно. Мы с Яном и Борисом Эдуардовичем с трубопроводом по Коммуникационной разбирались всю смену. Степан Витальевич умывальник и унитаз на улице Телепортаторов менял. Потом в медсанчасть, краны текли.
— Ясно чего у Степана Витальевича краны в медсанчасти течь изволят, — подал голос Ян, самый молодой из парней. — У него там барышня завелась! А ну же, Степан Витальевич, колись! Ириной же звать, да?
Степан Витальевич — огромный, грузный мулат расплылся в улыбке и слегка покраснел. Семёну при упоминании медсанчасти и девушек вспомнилась Екатерина Сергеевна, и стало так грустно, что не успел повернуть. Квадратная змейка врезалась в стенку крохотного экранчика этнической гопнической мобилы. Он выключил устройство, и наконец, обратил внимание на терминал. Прошёлся по камерам, пролистал письма от горожан.
— О, смотри же, три заявки у меня. Все — третий жилой сектор, два снизу, одна сверху.
— Так, посмотрим, — Веселин Рахимович спрыгнул с кресла, пересёк по диагонали каморку и навис над экраном. Пролистал заявки.
— Так, читаем. «Обнаружены червяки»… «Прекратите безобразия, очистите, наконец, водохранилища от мусора»… «Добрый день, спозоранку намерилась я помыться… смотрите, ироды, что творится в ванной»… М-да, коллеги, интересное дело. На фотографии однозначно мелкие червячки.
Степан Витальевич и Ян тоже подскочили к экрану. Начальник листал отчёты, переключался на камеры и данные с датчиков.
— Третий сектор у нас откуда запитан, так… Да. Действительно, фильтр в шестнадцатом резервуаре переполнен. И датчик влажности над ним критический. Что-то не то.
