Матрос удалился. В каморке стояли несколько стульев, шкафы и вешалки с непонятными нарядами. Егоров прошёлся мимо них, потрогал одежду. Ткань походила на натуральную, то ли хлопок, то ли ситец — поэт не разбирался. Потом нашёл какие-то бумажные распечатки текста — вещь настолько раритетная, что встретить её в таком месте было очень странно. Егоров углубился в чтение — там было что-то про интрижки офисных менеджеров, живущих в до-космическую эру. Нудное, с избитыми штампами, но кому-то интересное. Скоморохов подошёл через минут пять через вторую дверь. Из зала доносилась странная музыка вперемешку с резкой громкой речью.
— Это осталось от театрального кружка, — пояснил директор киноклуба. — Приезжал тут один товарищ, откуда-то очень издалека, чуть ли не из Владивостока. Говорил, буду нести свет театральной мысли в массы. Не вышло, уехал. Потом, правда, что-то в училище пытались…
Егоров отложил листки, немного пожалев, что не дочитает их.
— Как там, в зале?
— Они лимит битых бутылок, судрь, не соблюдают! В рамках традиций нельзя больше одной в неделю бить, иначе штрафы. А тут ещё и бунтовать задумали. Пригрозили штрафработами, успокоились. Я нашёл в архиве и включил им какой-то поэтический концерт. Что-то из античного рэпа, я не разбираюсь. Деньги заплачены, было бы обидно… Да, кстати…
Скоморохов удалился куда-то в кабинеты и принёс увесистый пакет. Приоткрыл — там лежали мобилы, чёрные и синие, пара килограмм семечек и две бутылки пива.
— Как и договаривались. Обменять у меня не получится, лучше ты это в головном отсеке.
Не сказать, что этот вид оплаты Егорову понравился, но выбирать не пришлось. Пиво отложил сразу — повторять вчерашний опыт не захотелось.
— Где у вас тут уборная? — спросил поэт.
— Чего?
— Отхожее место. Вымыть руки от пива.
— А! Дальше по коридорчику и налево. Проводить?
— Я найду.
Егоров прошёл мимо старого электророяля и вышел в узкий коридор, идущий параллельно залу в заднюю сторону блока. Он заметил странное мерцание света на потолке и остановился. Рядом был дополнительный выход в кинозал. Егоров дёрнул ручку — дверь была заперта, и это его успокоило.
Оставалось два шага до поворота к уборным, как вдруг он почувствовал сильную слабость в ногах. Егоров схватился за стенку и заметил, что в глазах помутнело. Тонкая полупрозрачная плёнка, словно невидимая сеть накрыла его сбоку и сковала движение. Загудело, заныло в ушах.
— Что за?… — попытался сказать Егоров, но губы едва шевельнулись.
Егоров вспомнил забытое армейское прошлое, и всё стало понятным. Подавитель воли. Суздальская разработка. Он видел такое на учениях, когда был молодым. Расслабиться, сказал разум… Сопротивляться бесполезно… Паниковать вредно для сердца…
Коллектор оказался хитрее, чем он мог ожидать.
