Дефлюцинат(космический планктон) — светящиеся в разных диапазонах микроскопические аномалии подпространства и вакуума,обитающие около 3Д-поверхности и проявляющие признаки кварковой [ссылка?] жизни. В космических экосистемах занимают нишу, сопоставимую с нишей одноклеточных и примитивных многоклеточных планетарных организмов. По времени жизни, размерам и месте в цепи питания подразделяется на крупный, средний и мелкий дефлюцинат. Ловятся магнитными и электросетями с шлюпок-удильщиков, разводится на крупных судах в мини-коллайдерах. Используются для кормления гипототемов, тюленеров, космочиков и гелиображников. Предположительным источником питания дефлюцината является нейтрино, однако данная гипотеза (…)
Космоприоны – симбиоз космического планктона инаноассемблеров. Используется для синтеза ряда химических элементов верхних периодов (газов, металлов), что позволяет осуществлять терраформирование и выращивание кораблей в специальных прионных бассейнах. Различают акваприоны и аэроприоны (обитающие в атмосфере и синтизирующие газы и жидкости). Прионы-вирусы — разновидность космоприонов, которая (…) Курс ведра дефлюцината различных марок и пород — разновидность сырьевых товаров, из которого рассчитывается (…)
(по материалам Галактопедии)
Кубик поэтизатора на полу ослепительно засветился, сначала озарив стены клуба радугой, потом сформировав абстрактную голограмму вокруг Леонида, стоявшего на сцене. Поэт с едва скрываемой грустью разглядывал собравшихся. Привычка поэта искать эпитеты к словам подсказывала фразу «притихший зал», но тут она вряд ли подходила. Весь зал гудел, шум медленно, но верно перерастал в базарный гогот. Все задние ряды пили какое-то пойло из поллитровок, многие грызли пресловутые семки. Троица резалась в карты. Два парня занимались тем, что закидывали ноги на сиденья впереди и тыкала соседей через спинки кресел, ржали и получали по щам. Люди постарше вели себя чуть менее вызывающе, хотя и тут слышались полупьяные голоса, лёгкая ругань и задушевные беседы.
Сравнительно тихо сидел на передних рядах разве школьный класс во главе с учительницей гуманитарных наук и десяток пенсионеров в средних рядах. Тем не менее, Егоров был скорее рад, чем огорчён — он не ожидал, что в столь диком и далёком от поэзии месте набьётся полный зал в двести человек. По поводу гонораров и процентов они с директором вопрос решили. Видимо, сказалась плохая организация досуга на корабле, и других мероприятий попросту не предвиделось.
Поэт думал уже вступать, но тут скрипнула задняя дверь, и в зал прошмыгнула Екатерина Сергеевна с подругой. Задние ряды встретили пришедших свистом и подколками. Егоров почувствовал участившееся сердцебиение и поморщился. С одной стороны, он хотел снова увидеть эту милую девушку, с другой — воспоминания о позорном вытрезвителе вносили дискомфорт.
— Тише, мужчины и женщины! — рявкнул Скоморохов, подскочивший на сцену. — У нас тут, значит, поэт галактический. Леонид Ефимов.
— Егоров! — поправил его поэт.
— Тьфу, прости, неловко-то как. Всё время путаю. Егоров! Прибыл к нам из Перми Великой. Член гильдии Поэтов Союза. Автор многочисленных книг. Бывший флотский офицер-гардемарин императорского флота Суздальской империи…
На последней фразе народ поутих. Видимо, образ странствующего артиста не вязался с офицерским, да тем более имперским прошлым. Кто-то с задних рядов в полголоса крикнул: «К звёздам, судрь, имперцев!»
— В общем, начинай, — Скоморохов похлопал Леонида по плечу и удалился со сцены.
Послышались жидкие аплодисменты.
