Когда идет импульс из бессознательного, он всегда сопровождается стремлением осознаться определенным образом. Это одинаково для всего. Чаще мы это наблюдаем, к примеру, когда во время психологического лечения случается феномен переноса. Когда пациент влюбляется в доктора и мечтает о любви с ним, то это знак, что человеку нужно испытать более большую человеческую близость, лучший контакт. Но очень часто пациент дает этому слишком конкретную интерпретацию и желает это осознать немедленно. Это происходит не из-за глупости, но скорее «это» внутри нас руководит нами. Это некая демоническая сила, и если пациент осознает это в подобной манере, то он разочаровывается первый. Но человек не может сдержать себя и не замечает того, что происходящее нужно понимать символически. Так происходит с большинством содержаний из бессознательного. Они всегда сопровождаются опрометчивым стремлением вынести все и сразу. Это и есть демон. Это значит, что человек должен всегда сперва думать, говоря: «Минуточку. Нужно немного подождать и затем посмотрим, что именно требуется осознать».
Юнг пошел даже дальше, он писал: «Демонические силы являются архетипами в начальной стадии движения по отношению к сознанию». Это значит, что все архетипы, как только они начинают свое движение по отношению к сознанию, имеют демонический аспект. И только когда порог сознания пройден и содержание интегрируется, его положительное значение становится видимым. Это также значит, что демоническое не является абсолютным. Скорее это одна из ступеней, которую проходит бессознательное содержание на пути к сознанию. Это объясняет, почему творческие люди очень близко находятся к демоническим, зловещим силам, поскольку в них архетипические содержания пересекают порог сознания. Также поэтому можно часто наблюдать, что до творческой конкретизации имеет место быть творческое расстройство, и возникают определенные демонические импульсы. Я знала одного творческого человека, который прежде, чем начать творческую деятельность, страдал озлобленностью — он словесно атаковал всех своих друзей. Поскольку он был очень образованным человеком, способным говорить крайне саркастично, он мог со злобой ранить каждого из своих друзей, когда их встречал, и в результате, конечно, они обходили его стороной. И лишь оставшись совсем один, он начинал пытаться восстанавливать контакты. Но, естественно, ни у кого не находилось на него времени. Тогда он возвращался домой, и в этот момент он был способен сотворить что-то стоящее, но только в этот момент. Из абсолютного одиночества, когда никто не желал с ним общения, он мог творить. Другие люди тоже так делают, но внутри себя, внутри своих четырех стен. В процессе депрессии они чувствуют себя глубоко подавленными и не находят ни в чем никакого смысла. И лишь достигнув самого дна своего состояния, они могут взяться за работу.
Я знала одного художника, экстраверта, который работал графическим дизайнером. В пред-творческой фазе его захватывала безумная сексуальная одержимость. Он привык выбегать из дома и кататься иногда целый день в трамвае, глазея на всех женщин. Он вполне мог относиться к себе со смехом по этому поводу и говорить: «Опять оно прихватило!». И когда это состояние проходило, он мог делать на самом деле прекрасные вещи. Такое поведение объясняется тем, что существует определенная энергетическая насыщенность, которая не способна дать выплеск в нужном месте, и, следовательно, она ищет обходной путь. Поэтому следует знать, что внутри человека есть определенная насыщенность, переполненность, и не следует позволять ей выплескиваться неправильным образом. Необходимо содержать все в себе, пока не придет время для выплеска правильным образом. Но это, конечно, требует строгой самодисциплины.
Последний миф Чуан-цзы приводит нас к еще одному мотиву, который я собираюсь рассмотреть в этой главе, а именно мотив
