Интересный параллельный мотив о беспечности можно найти в исламском тексте, который комментирует сотворение Адама. Текст написан Масуди (Masudi), который утверждает, что когда Адам был сотворен, то он лежал, словно комок глины, целых 80 лет. Тогда Аллах придал ему форму человека, но душа у Адама все еще отсутствовала. Так Адам лежал еще 120 лет, после чего Аллах вдохнул в пего дыханием жизни. Однако это дыхание не наполнило тело Адама целиком. Он захотел встать, но не был способен это сделать, поэтому упал назад; так говорится в 17 и 21 сурах Корана: «Человек был сотворен неосторожно», и только когда дыхание Аллаха полностью пропитало тело Адама, он смог подняться и восхвалить Аллаха. Здесь мы видим идею того, что в акте сотворения присутствует странное несовершенство, которое в Китае относится к необдуманному импульсу и которое снова встречается в исламском мотиве сотворения Адама.
Эти два небрежных и опрометчивых творца, которые, фактически, стали убийцами Хунь-Туня, напоминают сцепу из нашего первого эскимосского мифа: момент, когда Отец-Ворон пробуждается во тьме в качестве человека и начинает осознавать себя. Затем, все также на небе, он делает фигурку из глины, но она сразу же начинает зарываться в землю: как сказано в рассказе «оно обладало вспыльчивым и горячим характером, совсем не таким, какой имел Отец-Ворон». Тогда последний делает дыру в небе и скидывает туда фигуру, которая становится злым духом. Эта часть текста показывает, что злой дух — это первое творение Отца-Ворона как Бога, которое действительно является существом, вспыльчивым и раздражительным. Его можно сравнить с Молниеносным, о котором мы говорили чуть выше — безрассудное существо, которое постоянно желает портить вещи. Это ясно указывает на теневой аспект творческой деятельности.
Что качается более практического аспекта, то я лично наблюдала, что одной из самых больших проблем в любого рода творении является способность рассчитывать и регулировать творческие порывы должным образом. В моменты творчества человек обычно им переполнен, так что становится слишком опрометчивым и пытается привнести все за раз. Переполненный идеями он боится, что когда он начнет писать, то не успеет изложить все идеи достаточно быстро и, таким образом, утратит половину из них. Это относится не только к словесной творческой деятельности; подобное также происходит и в прикладном искусстве. Человек видит готовую картину или то, что должно получиться из куска камня, и стремится скорее обработать камень или занести все на холст, опасаясь утратить внутреннее видение вещи, поскольку если его потерять, то все пропадет! В это состояние нельзя просто так войти снова. Необходимо ковать железо, пока горячо, пока озарение предлагает себя здесь и сейчас. В то же время это чувство сделать все быстрее заставляет совершать свою работу опрометчиво, небрежно писать или неосторожно выражать свои художественные озарения. Тем самым человек окончательно все портит. Приходится переделывать работу по несколько раз, приводя ее в порядок, но иногда она портится на столько, что ее уже невозможно доделать. Таким образом, чувство внезапной стремительной опрометчивой вспышки является одной из опасностей и сложностей большинства творческих импульсов.
В научной среде существует такая же опасность в виде поспешных выводов и заключений. Если кажется, что-то одно описывает все очень хорошо, то вы делаете заключение; все служит одной идее. Это дает почву для возникновения мономаниакальных идей, в которых одна идея вколачивается во всякий объект, и если объект не подчиняется правилам идеи, то он отвергается. Это опрометчивая творческая деятельность. В истории науки, к примеру, большинство ложных идей (по своей начальной природе верных), в сети которых человечество попадало иногда на сотни лет, стали таковыми, поскольку их вывели слишком поспешно и необдуманно. Это прекращало дальнейшее развитие конкретной мысли. Человек бывает настолько переполнен эмоциями вследствие нового открытия, что опасность уничтожить все из-за небрежного и безрассудного отношения является самой большой опасностью в творческом процессе. Очень сложно при этом действовать упорядоченно. Юнг, к примеру, писал свои книги очень медленно, он писал их вручную. Если взглянуть в его рукописи, то в них очень мало исправлений. Он не писал больше одной-двух страниц и час, и делал это очень аккуратно, делая паузу после каждого предложения. Я наблюдала за этим многие годы и пообещала себе делать так же, поскольку считаю, что это единственный верный путь. Но я в этом не преуспела, и даже сейчас у меня это не получается. Сдерживать мистера Опрометчивость — это целая борьба жизни и смерти. Можете надо мной смеяться, я не против, но прежде попробуйте сделать это сами! Творческий импульс настолько мощный, и он захватывает эмоционально так сильно, что приходится постоянно сдерживать эмоции. И если вы будете придерживать коней слишком сильно, то может произойти так, что идея исчезнет, или потеряется свежесть первого вдохновения.
