— Знаешь, — прошептал он. Голос стал неожиданно мягким, почти ласковым, и от этого по спине пробежали мурашки. — Самое забавное в боли — её бесконечное разнообразие. Смерть имеет предел, она окончательна. Даже… милосердна. А вот боль… боль может тянуться бесконечно долго. Меняться. Развиваться. Ты можешь молить о смерти, умолять, рыдать, но она не придёт, только боль будет ласково скользить по тебе. Ломать волю. Стирать личность.
Он выпрямился. Его жуткая улыбка вновь расцвела, как гниющий цветок.
— Думаешь о своих друзьях? Это хорошо. Это очень хорошо. Потому что поверь, у меня хватит фантазии, чтобы заставить их пожалеть, что они когда-то познакомились с тобой. И знаешь, что самое прекрасное? Ты будешь жив, чтобы это увидеть. Чтобы прочувствовать их боль, как свою.
Он шагнул ближе. Пространства между нами почти не осталось.
— Поэтому скажи, как мы это сделаем? — он облизал потрескавшиеся губы, в голосе — почти нетерпение. — Передашь коды доступа к «Цере»… или сперва позволишь мне немного поиграть с твоими друзьями?
Окончательно поехавший псих. Он что, вообще меня не слушал? Или я и правда схлопотал по голове так крепко, что начал видеть вымышленные проекции кораблей в воздухе? Я с сомнением глянул на тактический стол. Проекция никуда не делась — звездолёт Пожирателей медленно вращался в воздухе. Его детали отбрасывали мягкие блики. Если это и галлюцинация, то чересчур уж подробная. Слишком чёткая. Слишком реальная.
— Туда даже не смотри, — рявкнул Барнс. — Разве ты ещё не понял? Пожиратели тебе ничем не помогут.
В этот момент я окончательно перестал пытаться понять логику этого человека. Его слова звучали как бессвязный бред, опасный и непредсказуемый. Но что меня действительно пугало куда больше, так это полное отсутствие реакции со стороны его подельников. Неужели они разделяли его странные убеждения?
— Спасибо, — Ллойд радостно хлопнул в ладоши, истолковав мое молчание как упрямое нежелание сотрудничать. — Тогда начнём, — он отступил на пару шагов назад, снова медленно облизал губы и провел хищным взглядом по всем присутствующим, вслух размышляя о мучительном выборе первой жертвы. — Итак… с кого же начать? Кого же, кого же выбрать для начала нашего маленького представления?
Как уже было сказано, Ниамея была пилотом, и её калечить было бы неразумно — кто тогда поведет корабль? Вредить единственному доктору Блюму тоже не имело смысла. А мучить полуживого космодесантника Грона для такого садиста, как Барнс, было попросту скучно и неинтересно. Слишком мало криков, слишком мало сопротивления.
— Значит, ты, — Барнс ткнул пальцем в побелевшую от ужаса мадам Элоис. Ее глаза расширились от испуга, и я почувствовал, как её тело обмякло. Теперь уже мне пришлось её придержать, подхватив под локоть, чтобы она не рухнула на подкосившихся ногах.
— Ллойд, — откашлялся Флако, привлекая внимание садиста. В его голосе прозвучало легкое предостережение. — Это же соцработница.
— Правда? — Барнс разочарованно вздохнул, его лицо на мгновение вытянулось. — Вот облом.
Похоже, у этих отморозков на мадам Элоис имелись какие-то свои планы, возможно, связанные с пленными или еще чем-то столь же мерзким.
— С другой стороны, — внезапно оживился Барнс, его взгляд снова стал острым и зловещим. — Ты ведь не хирург и не пилот, верно? — он кивком указал на Ниамею и доктора, склонившихся над Гроном. — Ты сможешь выполнять свои… социальные функции, даже если тебя немного покромсать. Убивать-то я тебя точно не собираюсь.
В его руке неожиданно блеснуло лезвие скальпеля. Откуда он его взял? Неужели успел порыться в вещах старика Блюма? Барнс медленно провел кончиком языка по острому лезвию, его глаза прикрылись от предвкушения грядущего удовольствия.
Мадам Элоис мелко задрожала всем телом, ее взгляд наполнился первобытным ужасом. Несмотря на то, что я пытался прикрыть её собой, она прекрасно понимала, что в текущей ситуации моя защита весьма условна.
По вполне понятным причинам, я не мог дать им капитанские коды допуска. Для меня это означало верную смерть.
— Ллойд! — с нажимом повторил Флако, его голос стал более жестким. — Она нам нужна! Не трогай её.
Бранс едва слышно зарычал. Как есть, дикий зверь, а не человек.
Неожиданно до мостика, отражаясь от металлических стен коридора, донеслось эхо выстрела. Секунду спустя прозвучал ещё один выстрел. А затем ещё один, с едва заметной паузой между ними. Три выстрела подряд.
— Это твои? — Барнс резко развернулся к Маеде, которая от неожиданных звуков вздрогнула. До этого момента она наблюдала за разворачивающейся на мостике сценой с пугающим безразличием, словно была сторонним наблюдателем в чужом спектакле. Теперь же в её глазах впервые за долгое время промелькнуло какое-то подобие эмоции — тревоги или, может быть, удивления.
Она замотала головой.
