Барнс окончательно вышел из себя. Его лицо покраснело от ярости. Похоже посчитал, что дроид просто над ним издевается или тянет время.
— Ах ты, чертов дроид! — прорычал он сквозь зубы. — Если ты сейчас же не прекратишь валять дурака и не вылезешь из этой дыры через десять секунд… клянусь, я пристрелю одного из заложников! Десять… девять… восемь… семь…
— Шесть, пять, четыре, три, два, один! — пронзительно скороговоркой прокричал из вентиляционной шахты Скай, его механический голос, отражаясь от металлических стенок воздуховода, звучал истерично и угрожающе одновременно. — Декс, быстро на пол!
Внутри меня всё сжалось в ледяной комок. Инстинкт самосохранения взвыл тревожной сиреной. Я нутром ощутил, что Скай, этот безумный дроид, затеял нечто совершенно непоправимое.
В воцарившейся за мгновение тишине раздался протяжный тонкий писк, похожий на свист и зазвучал безэмоциональный механический голос.
«火焰喷射器已装填完毕！火焰喷射器已装填完毕!»
— Мандаринский? — высказал всеобщее замешательство Барнс, его лицо исказилось от удивления и нарастающей тревоги. Он, как и лысый охотник, инстинктивно присел, пытаясь укрыться от невидимой угрозы за одним из массивных пультов управления, установленных на мостике.
И тут же, словно эхо, прозвучал тот же самый механический голос, но уже на другом, до боли знакомом языке:
«The flamethrower is armed! The flamethrower is armed!»
Мое сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди от ужасающего осознания масштаба надвигающейся катастрофы.
Огнемёт. У Ская был огнемёт. И он был заряжен и готов к выстрелу.
В этом тесном, замкнутом пространстве огнемёт станет оружием массового поражения, испепеляя всё живое. И неживое тоже. Оковы на запястьях сжимали руки до хруста в костях, вызывая болезненные волны судорог, пробегающие по всему телу. Ублюдок Флако, очевидно, использовал дистанционное управление, чтобы максимально нас обездвижить и причинить боль.
Однако, закричать, чтобы остановить Ская, я уже не успевал. Поэтому зажмурился до боли в глазах и инстинктивно попытался вжаться в холодный металлический пол мостика, хотя прекрасно понимал всю бессмысленность.
Готов поклясться, я отчетливо услышал короткий, зловещий щелчок, когда механический палец безумного дроида вжал спусковой крючок огнемёта.
Но вместо ожидаемого огненного ада, вместо всепоглощающего пламени, из вентиляционной шахты донеслось лишь монотонное механическое бормотание:
«正在重新装填！正在重新装填!»
А следом, словно бездушный переводчик, последовало дублирование команды на другом языке:
«Reloading! Reloading!»
Перезарядка?
Да! Перезарядка!
Невероятное, но глупое облегчение, граничащее с абсурдом.
Безголовый тупица, этот кусок железа на колесах, продолжая свою слепую возню в тесном лабиринте вентиляционных шахт, должно быть, нажал что-то совершенно не то. Случайный промах, комичная ошибка в самый критический момент, подарила нам несколько драгоценных, совершенно незаслуженных секунд жизни.
Сколько? Пять… может быть, шесть? Времени катастрофически мало.
Скай в любом случае выстрелит.
Барнс, в отличие от меня, воспользовался возникшей заминкой с хладнокровной расчетливостью. Не полагаясь ни на каплю здравого смысла безумного дроида, он молниеносным рывком сорвался со своего укрытия за пультом управления и бросился к спасительной двери мостика. Лысый охотник, секундой позже осознав всю серьёзность ситуации, вскочил на ноги и последовал за ним по пятам. Если им удастся выскочить из обреченной рубки и успеть захлопнуть за собой герметичную створку, она надежно запечатает локальный филиал ада прямо здесь, на мостике. В узком коридоре за дверью никто даже не почувствует тепла после взрыва смертоносного термического заряда.
Что будет потом? Без пилота, без моих кодов доступа, в выжженной дотла капитанской рубке? Хороший вопрос, но ответ на него, увы, останется для меня без ответа. Я уже никогда не узнаю, как эти ушлые дельцы будут выкручиваться из этой смертельной западни.
