Нужно было обеспечить максимальный обзор и возможность контроля за всем, что происходит вокруг, чтобы не допустить проникновения на «Церу» ни одной из этих тварей.
Пока те находились в открытом космосе, их невероятная живучесть и относительная невосприимчивость к импульсным винтовкам ещё не делали их непобедимыми. Достаточно было сбить их с курса и отшвырнуть от корабля обратно в пустоту. Но если хоть одна такая тварь попадёт внутрь корабля… это будет катастрофа.
Хотя далеко не все на борту разделяли мой относительный оптимизм по поводу контроля над ситуацией в космосе. Хотчкис, в частности, высказал серьёзные сомнения на счёт того, что эти твари настолько уж безобидны, пока находятся в невесомости. Он резонно указал на то, что на видеозаписях Ниамеи у некоторых из них было отчётливо видно нечто похожее на оружие.
И было бы верхом наивности предполагать, что существа, достаточно разумные, чтобы управлять межзвёздными кораблями, не смогут так же эффективно использовать и своё личное оружие, даже в условиях вакуума и отсутствия гравитации. Поэтому не стоило рассчитывать на лёгкую прогулку. Нас ждала тяжёлая, нервная и очень опасная работа.
Исходя из этих соображений, «Церу» не стали подводить слишком близко к найденной цистерне. Решили, что лучше будет использовать максимально длинную топливную магистраль, какую только сможем собрать из имеющихся у нас секций, и держать корабль на почтительном расстоянии, готовым в любой момент к экстренному отходу. На всякий случай, по всему внешнему корпусу корабля, у каждого иллюминатора и технического люка, были расставлены дозорные. Задействовали вообще всех, на кого нашлись исправные скафандры и кто мог хотя бы просто смотреть по сторонам — даже подростков.
Воевать детей, конечно, никто не заставлял. Их задача была простой, но жизненно важной: внимательно наблюдать за окружающим пространством и при малейшем подозрении на движение, при появлении любой аномалии, немедленно подавать сигнал тревоги.
Несмотря на всеобщую тревогу, подогретую и ужасающими видеозаписями Ниамеи, и недавней гибелью четырёх наших товарищей во время вылазки на базу, сама заправка прошла на удивление гладко, без каких-либо происшествий. Никто не пытался нам помешать.
Похоже, Пожиратели либо не заметили нашей возни, либо Ниамея действительно уничтожили всех, кто находился на том разрушенном корабле.
Мы угробили на эту операцию почти четыре долгих, напряжённых часа. Сначала на расчистку пространства, потом на сборку и протяжку топливопровода, и наконец, на саму перекачку. Но оно того стоило. Мы сумели пополнить наши почти пустые баки.
— Почти в самый притык, но теперь хватит, чтобы совершить хотя бы минимальный гиперпрыжок, — впервые за очень долгое время, я увидел на лице Ниамеи нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Усталую, измученную, но всё же улыбку. И эта её улыбка стоила всех пережитых нами ужасов.
Она дарила надежду.
Запасов топлива, как заверила Ниамея после тщательных расчётов, должно было хватить. Почти в самый притык, с минимальным резервным запасом на непредвиденные обстоятельства, но всё же достаточно, чтобы совершить один-единственный, пусть и самый короткий, гиперпространственный прыжок. Прыжок прочь из этой проклятой, кишащей Пожирателями системы Адлаг.
После ужасающего открытия истинной природы Пожирателей, некоторые нервно шутили, что готовы даже пешком свалить отсюда, перепрыгивая с астероида на астероид.
Поэтому, как только последняя капля топлива оказалась перекачана в наши баки, и системы корабля прошли экстренную предпроверку, Ниамея заняла своё место в пилотском кресле и погрузилась в расчёты. Её пальцы летали над сенсорной панелью навигационной консоли, на главном тактическом дисплее сменялись звёздные карты, траектории, таблицы с расходом топлива и оценкой рисков.
Ей предстояло выбрать оптимальный маршрут для нашего «нырка» в гиперпространственный тоннель. Задача не из лёгких, учитывая наш ограниченный запас хода. Нам нужна была ближайшая точка выхода из системы, пригодная для инициации прыжка, и, что не менее важно, такая точка входа в гиперпространство, которая вывела бы нас хоть куда-нибудь, где есть шанс на спасение — к обитаемой системе, к торговому маршруту, да хоть к захудалой исследовательской станции.
Главное — подальше отсюда.
Я стоял за её спиной, наблюдая за сложной работой. На экране мелькали разноцветные линии возможных траекторий, каждая со своими параметрами — хрупкий баланс между скоростью, расстоянием и стремительно убывающим топливом, от которого зависели жизни всех, кто был на борту «Церы».
Ниамея не допускала ошибок в обычных условиях. И я мог только догадываться, какая колоссальная концентрация требовалась от неё сейчас, чтобы не упустить ни малейшей детали в этом уравнении со слишком многими неизвестными.
Наконец, после почти часа напряжённых вычислений, Ниамея откинулась на спинку кресла.
