— Есть несколько вариантов, Декстер, — сказала она, не поворачиваясь. Голос её звучал устало, но уверенно. — Три из них выглядят относительно неплохо. По крайней мере, они находятся в пределах нашей досягаемости, и точки выхода из гипера не ведут в абсолютную пустоту или прямо в гравитационный колодец какой-нибудь звезды. Осталась самая неприятная часть этого всего. Нам придётся покинуть относительную безопасность этого астероидного пояса и выйти в открытый космос, чтобы набрать необходимую скорость.
Я кивнул.
Это была неизбежная часть любого гиперпрыжка. Чтобы совершить манёвр выхода на «скорость предела» — ту самую критическую величину, при достижении которой открываются гиперпространственные тоннели — любому кораблю необходимо достаточно отдалиться от общего центра массы звёздной системы.
Выход из гиперпрыжка, как и сам прыжок в подпространственный тоннель, всегда происходит на самой границе влияния гравитационных полей системы. Причина этого проста и жестока: внутри системы, в непосредственной близости от звёзд, планет и других массивных объектов, любой корабль, попытавшийся достичь определённого порога даже досветовых скоростей, весьма далёких от необходимых для «прорыва» пространства, под воздействием сложного и нестабильного гравитационного поля будет моментально разрушен.
Всё, что от него останется — это расплескавшийся на миллионы километров невидимый шлейф из элементарных частиц, молекул и атомов, когда-то составлявших обшивку, двигатели корабля и экипаж. Такова была плата за попытку обмануть законы физики в неподходящем для этого месте.
Нам придётся на какое-то, пусть и не очень долгое, время стать видимыми для любого, кто окажется поблизости к данному сектору пояса. Риск был велик, но альтернативы не было.
Самое паршивое, что выход на траекторию разгона означал предсказуемость нашего курса на определённом отрезке времени, что делало нас ещё более лёгкой мишенью для любого, кто мог нас заметить.
— Выбирай самый быстрый и наименее рискованный из этих трех вариантов, — твердо произнес я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И объяви полную боевую готовность по кораблю. Уходим немедленно, как только будешь готова к прыжку.
В дополнительном оповещении, по правде говоря, не было особой нужды.
Последний, бесконечно долгий час все без исключения провели в напряженном ожидании, плотно пристегнутые к своим креслам, с побелевшими от волнения лицами, готовые к бешеному ускорению и отчаянным маневрам уклонения. Каждый из нас нутром чувствовал надвигающуюся развязку, понимая, что сейчас решается — вырвемся ли мы из этой смертельной ловушки или навсегда останемся в этой проклятой системе, став легкой добычей для кошмарных тварей.
Фло, бледный как полотно, вцепился в подлокотники своего кресла, его глаза были прикованы к обзорному экрану, словно он ожидал увидеть там свой худший кошмар. Хотчкис, сидевший чуть поодаль, сохранял внешнее спокойствие, но его сжатые челюсти и неподвижный взгляд выдавали крайнюю степень напряжения. Даже Скай, если бы он был здесь, наверняка прекратил бы свои обычные саркастические комментарии. Дроид, на этот раз, решил остаться в отсеке с Норой и Мирандой.
Проблемы, как и следовало ожидать, не заставили себя долго ждать.
Едва «Цера», покинув хаотичное нагромождение камней и льда астероидного пояса, выскочила в более-менее чистое пространство и начала отчаянно набирать скорость, устремляясь к расчетной точке гиперпрыжка на дальней окраине системы, как спокойствие на мостике взорвалось тревожными сигналами. На тактическом дисплее замерцали новые отметки.
С ничтожной задержкой, буквально через каких-то двадцать минут после нашего выхода из-за поля астероидов, наши кормовые сенсоры отчетливо зафиксировали сразу несколько стремительно приближающихся кораблей.
Ещё чуть позже к погоне присоединился третий звездолёт.
Около получаса они неотступно следовали за нами, словно тени, не нарушая молчания космоса залпами орудий. Их корабли маячили далеко за пределами досягаемости наших собственных систем вооружения, но неуклонно сближались, медленно, но верно сокращая дистанцию.
Ниамея вела «Церу» на пределе возможностей её двигателей. Корабль дрожал всем корпусом, переборки стонали от напряжения, но скорость неуклонно росла. Однако и корабли Пожирателей были не тихоходными. Разрыв между нами неумолимо сокращался.
— С нынешним темпом разгона мы успеваем, — сквозь стиснутые зубы триумфально процедила Ниамея. Ее хладнокровие и мастерство пилотажа в этой критической ситуации поистине поражали.
Она умудрялась не только молниеносно реагировать на малейшие изменения в поведении «Церы», но и одновременно отслеживала траектории движения вражеских кораблей, с математической точностью разбивая их курсы на сложные векторные отрезки и выводя эти данные на отдельный голографический дисплей. Цифры и линии плясали перед ее глазами, складываясь в картину их намерений, позволяя ей предвидеть их маневры на несколько шагов вперед.
