Сквозь пелену, застилавшую сознание, я видел Ниамею. Её фигура была напряжена до предела, голова чуть откинута назад, глаза полуприкрыты. Она словно слилась с кораблём, чувствуя его каждой своей нервной клеткой, ведя его на грани возможного и невозможного. Музыка продолжала греметь, и мне на какой-то безумный миг показалось, что именно она, а не двигатели, толкает нас вперёд с этой нечеловеческой силой.
Я заставил себя сфокусировать взгляд на тактическом дисплее. Маркеры ракет Пожирателей… они всё ещё были там, но расстояние до них перестало сокращаться так стремительно. Затем маркер отметки расстояния, казалось, вообще замер, но спустя несколько очень длинных секунд, расстояние между «Церой» и ракетами вновь продолжило сокращаться.
Индикатор запаса топлива на моей панели таял на глазах, его красная полоска сокращалась с ужасающей скоростью. Мы буквально сжигали его ради нескольких мгновений отсрочки.
Корабль продолжал вибрировать. Звук двигателей перешёл в оглушительный, почти ультразвуковой вой.
— Предельная скорость света… достигнута! — голос Ниамеи прорвался сквозь рёв двигателей, искажённый, напряжённый, но полный решимости. — Активирую сверхсветовой FTL-привод! Держитесь!
Она это серьезно?
Если бы меня прямо сейчас не расплющивало беспомощной, дрожащей амебой по спинке кресла с такой силой, что, казалось, еще немного, и я просочусь сквозь обшивку, то, клянусь, я бы разразился истерическим смехом.
Держитесь? Да я тут, кажется, скоро стану частью этого самого кресла на молекулярном уровне!
Новый толчок, на этот раз иной природы. Вибрация сменилась странным, низкочастотным гулом, который, казалось, проникал в самые кости. Ощущение неконтролируемого падения сменилось чувством стремительного, но уже более плавного полёта. На обзорном экране звёзды за бортом начали вытягиваться в длинные, светящиеся полосы, словно кто-то провёл по бархату космоса гигантской кистью. Мы всё ещё разгонялись, но теперь уже на сверхсветовой тяге, готовясь прорвать барьер пространства-времени.
— Расчётная точка входа в гипер… десять секунд… девять… восемь… — Ниамея вела обратный отсчёт, её голос был почти гипнотическим.
Я затаил дыхание.
— Три… два… один… Прыжок!
Мир за обзорным экраном взорвался.
Это не было похоже ни на что, виденное мною раньше. Не было ни как такового туннеля света, ни психоделических узоров, которые так любили показывать в дешёвых голофильмах. Вместо этого пространство перед нами словно треснуло, раскололось на мириады осколков искажённой реальности. Цвета смешались в невообразимую какофонию, линии изогнулись под невозможными углами. «Церу» тряхнуло так, что я едва не потерял сознание окончательно. А затем всё вокруг погрузилось в странное, пульсирующее, серое, почти бесцветное марево.
Мы находились в гиперпространстве.
Первое, что я ощутил, это резкое падение перегрузки. Дыхание выровнялось. Я с трудом открыл глаза. Мостик выглядел так же, как и прежде, но за иллюминаторами теперь клубился этот сюрреалистический серый туман.
— Мы… мы успели, — выдохнул Фло и шмыгнул он носом. По его лицу текли слёзы.
Ну да — было страшновато.
Ощущение невесомости после чудовищных перегрузок было почти блаженным. Словно невидимые тиски, сдавливавшие каждую клетку тела, наконец ослабили свою хватку. Ниамея, все еще тяжело дыша, откинулась на спинку кресла и жестом позволила всем отстегнуться от удерживающих систем.
По мостику прокатился вздох облегчения, смешанный с тихими стонами и кряхтением разминающих затекшие конечности людей. Даже обычно невозмутимый Хотчкис осторожно пошевелил плечами, словно проверяя, все ли его кости остались на месте. Фло же, утерев слезы, судорожно глотал воздух, пытаясь справиться с нервной дрожью.
— Небольшой перерыв, — хрипло объявила Ниамея по громкой связи для остальных пассажиров. — Но далеко не расходитесь. Самое сложное ещё впереди!
Я осторожно отстегнул ремни своего кресла. Каждое движение отдавалось ноющей болью в мышцах. Ощущение было такое, словно меня долго и старательно молотили кувалдой, а потом на десерт пропустили через центрифугу. Тем не менее, возможность снова почувствовать себя относительно свободным была невероятно желанной. Я медленно размял шею, чувствуя, как хрустят позвонки, и с осторожностью пошевелил руками и ногами, возвращая к ним подобие кровообращения.
Ниамея тем временем снова углубилась в показания приборов. Ее лицо оставалось серьезным и сосредоточенным, несмотря на пережитый стресс. Через несколько минут она подняла взгляд и обвела нас тяжелым взглядом.
— А теперь к плохим новостям, — констатировала она, и без того мрачная атмосфера на мостике сгустилась еще сильнее. — С нашим уровнем топлива из гиперпространства мы вывалимся… примерно через восемнадцать часов.
— Что предлагаешь?
— У нас есть выбор, — произнесла она. — Два варианта. И оба, откровенно говоря, паршивые.
Она сделала небольшую паузу, словно давая нам время подготовиться к худшему.
