— Первый вариант, — продолжила Ниамея, её взгляд снова вернулся к мерцающим диаграммам на её консоли, — это ждать до последнего. Продолжать полёт, пока в баках не останется ни единой капли топлива, и сверхсветовой двигатель не заглохнет сам. В этом случае корабль, лишённый стабилизирующего поля FTL-привода, просто «вытолкнет» обратно в нормальное пространство. Произойдёт неконтролируемая реверсия.
Она постучала пальцем по одному из графиков.
— В теории, — её тон стал чуть более отстранённым, почти академическим, — чем дольше корабль находится в гиперпространстве, чем дальше он уходит от массивных гравитационных полей точки входа, тем более… предсказуемо и плавно сможет пройти аварийное вываливание. Словно гипертуннель сам «выплёвывает» объект в наиболее стабильной точке своей структуры. Возможно, это уменьшит перегрузки, и сам процесс будет, так сказать, менее болезненным для корпуса корабля и для нас. Но, — она подняла на нас глаза, и в них не было и тени оптимизма, — это всего лишь моя догадка, а значит абсолютная лотерея.
— Но почему? — недоуменно нахмурился Хотчкис, пытаясь вникнуть в странные законы гиперпространства. — Почему просто нельзя сделать более короткий прыжок?
— Потому что, — в очередной раз вздохнула Ниамея, — у подпространсвенных тоннелей имеется минимальное значение их длины. Ниже которого не бывает. Не пытайтесь понять и не спрашивайте почему, просто примите как факт. На сегодняшний день ни одна из многочисленных попыток совершить более короткий переход в подпространстве не увенчались успехом.
— Они все погибли? — прошептал Фло, его и без того бледное лицо стало совсем бескровным, а глаза округлились от неподдельного ужаса.
— Неизвестно, — уклончиво пожала плечами Ниамея, избегая смотреть ему в глаза. — Они все просто исчезли. Так что, теоретически, кое-какие шансы выжить есть.
Ее речь сложно было назвать обнадеживающей. Скорее, она звучала как констатация печального факта с небольшой примесью формальной надежды.
— Никто не может с уверенностью предсказать, в какой именно сектор космоса нас вышвырнет после вываливания из гиперпространства, — продолжила Ниамея, снова погружаясь в изучение данных на своем дисплее. — Мы можем оказаться в миллионах световых лет от запланированной точки выхода, в совершенно неисследованном регионе космоса. Поэтому, лично я, склоняюсь ко второму варианту. Мы сами принудительно заглушим силовые установки «Церы» до того, как топливо иссякнет полностью. Например, через… — она снова углубилась в свои расчеты, ее пальцы быстро скользили по сенсорной панели, — … скажем, через сорок минут полета. Это сохранит для нас хоть какой-то, пусть и мизерный, запас топлива после того, как нас вытолкнет обратно в нормальное пространство.
Что же, в этом была своя суровая логика.
Если в результате этого неконтролируемого «вываливания» из гипертуннеля с нами не произойдет никакой катастрофы — корабль не развалится на части от перегрузок, и наши тела выдержат это испытание, то нам отчаянно понадобится хоть какое-то топливо.
Иначе какой смысл в нашем чудесном выживании, если остаток своих дней нам придется провести в бесконечном, безмолвном дрейфе посреди ледяной пустоты, где не встретить даже случайного торгового судна.
Таким образом, сохранив хоть немного топлива, мы оставляли себе теоретический шанс куда-нибудь добраться, прежде чем начнем умирать от голода или жажды.
— Зачем тогда ждать сорок минут?
— Процесс выхода из гиперпространства будет, скорее всего, гораздо более резким, жёстким и абсолютно непредсказуемым по своим последствиям для структуры корабля. Искусственное схлопывание поля гипердвигателя, особенно на такой скорости и с нашими изношенными системами, может вызвать колоссальные напряжения в корпусе. Перегрузки для нас могут оказаться даже сильнее, чем те, что мы испытали при экстренном входе в гипертуннель, уходя от ракет. Поэтому, прежде чем мы это сделаем, — сверкнула глазами Ниамея, — я хочу побыть с Гроном.
Хотчкис, судя по всему, проникся мрачным настроением Ниамеи в полной мере и уже пожалел о своём вопросе. Настолько, что, казалось, совершенно забыл о технологичных протезах вместо рук. С глухим треском он с такой силой сжал подлокотники своего кресла, что одна из его искусственных конечностей попросту отломала значительную часть конструкции. Сам стрелок, казалось, даже не заметил этого, его взгляд был устремлен куда-то в пустоту, отражая царившее на мостике напряжение и безысходность.
После кошмарного «вываливания» из гиперпространства, когда дрожь в корпусе «Церы» начала стихать, а хаотичное мигание аварийных огней стало более упорядоченным, пришло осознание — мы выжили.
Но это знание не принесло ни капли радости. На мостике по-прежнему царила гнетущая, могильная тишина. Каждый из нас, словно оглушенный ударом, пытался осмыслить тот ужас, который мы только что пережили, то мимолетное касание небытия, которое едва не стало для нас последним.
