Новость о гибели доктора Блюма подкосила меня сильнее, чем я ожидал. Мне было по-настоящему жаль этого эксцентричного старика. За то короткое время, что мы провели вместе, я успел к нему привыкнуть, проникнуться его странной мудростью и неожиданной добротой. Вдвойне тяжело было принять эту утрату еще и потому, что теперь получалось, что меня больше некому лечить. Блюм Валентайн подарил мне надежду на исцеление, и вот теперь его больше нет.
— Ты ранена? — наконец спросил я, заметив темное пятно, расползающееся по рукаву комбинезона Миранды.
Девушка проследила за моим взглядом и лишь устало качнула головой, пытаясь отмахнуться от моего беспокойства.
— Ерунда, — пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Это… выдра цапнула. Видимо, мы ее сильно напугали своими криками, вот она и бросилась защищаться.
Когда Миранда немного отодвинула рукав, я увидел глубокие, рваные следы от острых зубов. Судя по двум отчетливым рядам проколов и багровым кровоподтекам вокруг них, выдра успела вцепиться в ее руку как минимум дважды, и с силой, явно превышающей укус безобидного зверька. Кровь продолжала сочиться, медленно пропитывая ткань комбинезона.
— Нужно обработать рану, как можно скорее. Инфекция в таких условиях это последнее, что нам сейчас нужно. Где-то здесь у нас была аптечка, — мадам Элоис подхватила девушку под руку и завела внутрь зала.
Они говорили что-то ещё, но дальше я уже не слушал. Тут дальше и без меня справятся. Я развернулся и медленно поплелся по пустынному коридору в направлении медицинского отсека. Выходит, и Грон тоже погиб. К горлу подступил горький ком, когда я представил, как придется говорить об этом Ниамее.
Я не сразу решился войти внутрь отсека.
Старик выглядел со стороны так, словно просто мирно уснул минуту назад. Ни малейшего следа постороннего воздействия, никаких искажений тела, никаких кровоподтеков, ничего похожего на мои странные вены или раскрошенные зубы Хотчкиса. Судя по спокойному выражению его лица, он ушёл тихо — без боли и страданий. То же касалось и лежавших на лечении раненых. Выглядело так, будто смерть для них наступила одномоментно и быстро.
На всякий случай я поочередно проверил у всех пульс. Никакой ошибки — все мертвы.
— Декс, — позвал меня тихий, механический голос.
За собственными мрачными мыслями я как-то даже не сразу заметил дроида. Скай обнаружился на стуле, приставленном к медицинской капсуле специально для Ниамеи.
— Ты разбираешься в показаниях этой штуки? — Скай кивнул на медкапсулу.
Я подошёл ближе и наклонился над прозрачной крышкой капсулы. Жизненные показатели отсутствовали. Напротив всех параметров светились безжизненные прочерки.
— Грон тоже умер, — вздохнул я, чувствуя, как новая волна горечи поднимается в груди.
— А это получается сбой? — дроид несколько раз осторожно стукнул «паучьей» лапкой по боковому дисплею.
Я удивленно наклонился, вглядываясь во вспомогательный дисплей. Там действительно отображалась кардиограмма — редкие, слабые, но вполне различимые зубцы. Всего тридцать ударов в минуту. Но Грон действительно был жив.
Похоже, что верхний дисплей вышел из строя.
Прочное экранирование медицинской капсулы, вероятно, уберегло Грона, как когда-то и меня самого, когда «Цера» попала под воздействие той неизвестной аномалии, убившей почти весь предыдущий экипаж.
Правда, судя по этим скудным показаниям, состояние Грона всё равно заметно ухудшилось. И теперь, когда мы лишились единственного квалифицированного медика, оставалось только беспомощно надеяться, что древняя, но надежная медицинская капсула сумеет сама вытащить десантника с того света.
…
Я оказался прав насчет лекарства доктора Блюма. Эта адская микстура вправляла мозги всего за несколько мучительных секунд. Стоило только вдохнуть этот тошнотворный, едкий запах, и затуманенное сознание человека, где бы оно ни витало в этот момент, немедленно и болезненно возвращалось в тело, словно его выдернули из теплого забытья ледяной рукой. Мне удалось вернуть в строй всех, кто не погиб во время выхода из гиперпространства.
Оказалось, были и другие погибшие.
Двое из бывших пленников охотников за головами, разместившихся в отдельном помещении, тоже погибли. Их временное жилище находилось аккурат на палубу ниже, строго под медицинским отсеком. Выходило, что «Церу» словно пронзил насквозь какой-то невидимый луч смерти, поразивший определенные зоны корабля.
…
— Господи, за что нам все это? — тихо причитали монахини, их лица, еще недавно полные надежды, теперь исказились от горя и страха. Тяжело сохранять свою веру, когда вокруг происходило такое.
— Скажите хотя бы где мы оказались, — попросила мадам Элоис.
— Мы пока что этого не знаем, — развёл я руками. — Перезагрузка ещё не окончена.
После завершения мучительно долгой перезагрузки корабельных систем на мостике наконец-то загорелись штатные огни, сменив хаотичное мигание аварийных индикаторов. Однако облегчения это не принесло.
