Но одно было ясно абсолютно точно: одна из чужеродных форм жизни, обнаруженная даже не на планете, а на случайном астероиде в состоянии глубокого стазиса, что уже само по себе делало её уникальной, в какой-то момент вырвалась на волю. Это был не просто образец, это была капсула с дремлющим кошмаром.
Вырвавшись из герметичных лабораторных клеток, где он пребывал в своего рода оцепенении, организм словно вышел из анабиоза. Это произошло мгновенно, без предупреждения, когда казалось, что всё под контролем. Он тут же проявил свою истинную, ужасающую суть. Он оказался не просто агрессивным — он был безжалостным, лишённым всякой пощады, и, что самое страшное, способным подчинять и ассимилировать иные формы жизни.
Его принцип действия был пугающе прост и невероятно эффективен: поглощение, преобразование ДНК и слияние с жертвой в новое, единое и совершенно чудовищное целое. Штор описал это с дрожью в голосе, его взгляд уходил вдаль, словно он снова переживал те моменты, когда наблюдал, как органические структуры меняются на глазах, превращаясь в нечто иное, что уже не принадлежало ни к одной известной форме жизни. Он говорил о том, как клетки делились с невероятной скоростью, а ткани и органы менялись, словно под воздействием невидимой, жуткой силы. Но самым страшным в том кошмаре оказалась скорость распространения.
Она была настолько стремительной, что всего за считанные часы заражение вышло за пределы исследовательского комплекса. Затем, за несколько дней, она охватила весь континент, а вскоре и всю планету. Никакие карантинные меры, возведённые в спешке силовые поля, которые трещали и мерцали, пытаясь сдержать натиск, автоматизированные системы уничтожения — ничто не могло остановить распространение.
Враждебная форма жизни просто игнорировала возводимые в спешке преграды. Это было не просто заражение, это было тотальное поглощение. Целые города замирали, их здания начинали покрываться какой-то органической плесенью, меняя форму, превращаясь в зловещие монументы новой формы жизни, где улицы кишели движущимися биомассами. Отчаянные крики людей, предупреждения систем оповещения — всё это быстро тонуло в чавкающих звуках и жутком скрежете, словно миллионы зубов перемалывали кости, которые стали жуткой колыбельной для гибнущей планеты. Воздух пропитался едким, сладковато-гнилостным запахом, от которого щипало в ноздрях. Очень скоро стало понятно — сдержать заразу не получится.
Когда масштабы коллапса стали очевидны, высшее руководство Содружества приняло бесчеловечное решение: отрубить заражённую систему от остального мира. Речь шла не только о планете с изначальном очагом, но и о всей системе Инуэ, со всеми её лунами, станциями и астероидными колониями. Это было не просто решение — это был приговор, подписанный нескольким десяткам миллиардов жизней, обречённых на неминуемую гибель. Их существование было принесено в жертву ради безопасности остального Содружества.
Приказ был чётким и безжалостным, не оставляя места для сомнений или милосердия: войскам было приказано уничтожить всю космическую инфраструктуру системы Инуэ. Это означало, что ни один корабль, ни один шаттл, независимо от его предназначения или наличия на борту живых существ, не должен был покинуть зону карантина.
Операция была масштабной и кровопролитной. Сначала под удар попали топливные хранилища, гигантские сферы и цилиндры, расположенные на орбитах планет и на их поверхностях. Взрывы этих колоссальных резервуаров озаряли систему вспышками, на короткие мгновения затмевающими даже местное светило, а ударные волны сотрясали ближайшие космические объекты. Затем были уничтожены космопорты: их взлётные полосы превратились в потрескавшиеся руины, а огромные ангары обрушились, превратившись в груды оплавленного металла и бетона.
И наконец, очередь дошла до всех звездолётов — от неповоротливых грузовых транспортов до изящных пассажирских лайнеров и скоростных частных яхт. Они были либо расстреляны на орбите, их корпуса разрывало на части взрывами снарядов, либо взорваны прямо в доках, превращаясь в мгновенные облака пламени и обломков. Даже те корабли, которые не удавалось уничтожить полностью, были выведены из строя: их двигатели перегружены до предела и взорваны, системы жизнеобеспечения отключены, оставляя экипажи без воздуха, а навигационные компьютеры заблокированы, лишая всякой надежды на спасение.
Корабль-ковчег, на котором мы находимся, был одним из таких обречённых судов. Он должен был стать братской могилой для десятков тысяч беженцев, чьи надежды на спасение были жестоко растоптаны.
Таким образом, Содружество полностью отрезало любую возможность кому бы то ни было покинуть звёздную систему. Все пути к отступлению были перекрыты. На записи видеожурнала отчётливо слышались глухие звуки взрывов и металлических обломков, пролетавших мимо корабля-ковчега. Они создавали жуткую фоновую симфонию, сотканную из разрушения и отчаяния, которая въедалась в слух и наполняла воздух невидимым прахом гибели.
