Вот оно что. Ниамея решилась наконец обсудить наш тайный союз. А точнее, учитывая её скрытность, именно нашего общего партнёра — старика Валентайна. Я почувствовал, как в груди зародилось предвкушение: этот разговор мог пролить свет на многие тёмные моменты нашего положения.
Мы покинули «Церу», миновали шлюз, и вскоре оказались в переходной секции между старыми грузовыми отсеками ковчега. Здесь редко кто-то ходил. Место мрачноватое — система вентиляции работала с перебоями, издавая хрипы и свист, по стенам шли ржавые трещины, из которых сочилась какая-то слизь, и свет все время мерцал, погружая коридоры в мигающий полумрак.
Ниамея шла впереди, быстрым, нервным шагом. Я чувствовал, как напряжение исходит от неё волнами, почти физически ощущая её беспокойство. Она всё время оглядывалась, будто кто-то мог вынырнуть из тени, её глаза шарили по сторонам. Наконец она свернула в одну из тупиковых ниш, старый технический отсек с грузовым лифтом.
— Ниамея, что случилось? — спросил я, уже не скрывая беспокойства. Девушка была сама не своя, она слишком сильно нервничала.
Она не ответила сразу.
Провела рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть тревогу, но движения получились неестественно зажатыми. Ниамея повернулась ко мне. Её глаза, обычно такие живые, выглядели холодными и отстранёнными.
— Декстер, я беременна.
Я моргнул, пытаясь осознать услышанное. Слова Ниамеи повисли в затхлом воздухе технического отсека.
Беременна?
Мозг отказывался воспринимать информацию, которая совершенно не вписывалась в ту картину, что я ожидал. Я таращился на неё, не в силах произнести ни слова. Все мои мысли о Блюме, о заговоре, о выживании — всё это растворилось в этом шокирующем заявлении. В горле пересохло, и я почувствовал себя полным идиотом, молчаливо глядя на девушку, которая, кажется, с нескрываемым удовлетворением наблюдала за моей реакцией.
— Кхм… но я то здесь причём?
— Ты должен был об этом узнать, чтобы понять, — продолжила она, и её голос стал ещё ровнее, почти гипнотическим.
— Понять что? — наконец выдавил я из себя, чувствуя, как немой ступор медленно отступает.
— Почему я так поступаю, — ответила она, и в её словах прозвучала какая-то странная решимость.
В этот момент я ощутил легкое покалывание в шее, будто меня ужалила оса. Инстинктивно дёрнулся, но было поздно. Ниамея вколола мне что-то из инъектора, который она держала в руке, до последнего момента умело скрывая его от моего взгляда.
Прежде чем я успел что-то сказать, тело онемело, наливаясь невероятной тяжестью, словно внезапно на ковчеге сила гравитации возросла в несколько раз.
Мышцы отказали, голова закружилась. Я рухнул на колени в опасной близости к открытой лифтовой шахте, откуда тянуло ледяным сквозняком и медленно сполз по стене вниз. В голове стучало, зрение помутнело, и только теперь, в оцепенении, я заметил стоящего в тени неподалеку доктора Блюма.
— Вы не оставите нас? — он вышел на свет. — Я хотел бы проститься с Дектером с глазу на глаз.
— Прости, Декс, — бросила напоследок Ниамея, даже не взглянув на меня.
Она спешно покинула помещение, и тяжёлая дверь отсека захлопнулась за ней с глухим металлическим лязгом. Звук этот показался мне приговором. Я остался один, распростёртый на полу, тело отказывалось повиноваться, а разум всё ещё пытался осознать масштабы предательства.
— Почему… сейчас? — собрав волю в кулак, я смог сквозь хрип выдавить из себя вопрос. Каждое слово давалось с трудом, горло саднило, а язык казался чужим.
— Всё просто. Так получилось, что я нашёл здесь, на ковчеге, всё, что искал, — пожал плечами старик. Он склонился надо мной, и я увидел в его глазах отблеск того же безумия, что видел в записи доктора Штора. — Рисковать и лететь в систему Инуэ больше не нужно, — он усмехнулся, и эта усмешка исказила его прежде добродушное лицо. — Вы бы в любом случае заметили, что Ниамея проложила курс совсем в другое место. Мы не могли рисковать и надеяться, что вы не станете мешать. Вы слишком умны, Декстер. А умные люди — самые опасные противники.
Я пытался пошевелиться, но тело оставалось невероятно тяжёлым. Блюм медленно выпрямился, его взгляд скользнул по моему неподвижному телу, задержался на лице, словно он оценивал меня.
— К-кто… ты?
— На самом деле, Декстер, тот, кого вы видели перед собой на протяжении всего нашего путешествия и на кого смотрите сейчас это лишь биологическая оболочка — бездушный клон, — он произнёс это с такой обыденностью, будто это было само собой разумеющимся фактом. — Вот почему после вываливания из гиперпространства я ненадолго «умер» — оборвалась квантовая связь, и моё сознание временно выбросило из этого тела. Сам я нахожусь в миллиардах световых лет отсюда. И там я медленно умираю. Мой родной организм поражён неизлечимой болезнью, которая медленно, но верно разрушает меня изнутри. Единственная надежда на спасение заключается в геноме чужеродной формы жизни, породившей Пожирателей. Но только в её чистом виде — исходном образце. Поэтому я и стремился попасть в систему Инуэ.
