Блюм потребовал, чтобы я немедленно передал Ниамее капитанские коды доступа. Его план был прост и коварен одновременно. Девушка не только прогонит симуляции полётов на территории Содружества, создавая видимость поиска безопасного маршрута, но и тайком ото всех пропишет маршрут прыжка в совершенно ином направлении — прямо в систему Инуэ. С помощью полученных кодов доступа ко всем системам, она сможет запрограммировать всё таким образом, чтобы имитировать случайное вываливание из гипера, как будто произошёл сбой навигации. Таким образом, мы «совершенно случайно» окажемся там, где нам нужно, и остальной экипаж не будет за это требовать нашей крови, списывая всё на фатальное стечение обстоятельств.
Я увидел доктора Блюма в новом свете. Это был расчётливый и чертовски хитрый человек, способный манипулировать людьми и обстоятельствами ради своих целей. Не удивлюсь, если он специально вместо лечения держал Грона в таком состоянии, чтобы иметь рычаг давления на Ниамею, заставляя её выполнять его прихоти. За ним нужно присматривать. А ещё нужно улучить момент и побеседовать с Ниамеей. Мне не помешает заручиться её поддержкой и, возможно, договориться о своём контроле над ситуацией. Хотя девушке доверять особо тоже не стоило. Она ведь не сообщила мне о том, что старик к ней обратился, предпочтя держать это в тайне.
— Хорошо, сейчас перешлю ей коды, — кивнул я, внешне соглашаясь с предложением Блюма.
Набирая команды на дисплее браскома, прежде чем совершить отправку зашифрованного пакета с кодами, я активировал уже довольно давно ожидавшую своего часа мою страховку на экстренный случай. Пусть Блюм считает, что контролирует ситуацию, но на случай, если он или Ниамея решат меня кинуть, у меня имелись свои козыри в рукаве.
— Отлично, а теперь предлагаю вернуться в медотсек, — заторопился обратно доктор, его тон снова стал более оживлённым. — Нужно придумать, как вытащить топливо из-под носа спящих Пожирателей и при этом не потревожить их.
Наш небольшой импровизированный штаб в медотсеке превратился в место напряжённых дебатов. Воздух был тяжёлым не только от запаха лекарств, но и из-за длительное время незатухающих споров. На голографическом дисплее, мерцающем в центре комнаты, висела трёхмерная проекция ковчега, с ярко выделенными секторами, где, скорее всего, по нашим расчётам, дрыхли Пожиратели.
— А что если пройти к резервуарам с топливом снаружи? — предложил я, обводя пальцем периметр внешнего корпуса на голографической карте.
Идея витала в моей голове уже несколько минут, но я ждал подходящего момента, чтобы её озвучить.
Хотчкис, который всё ещё растирал синяк под глазом, доставшийся ему от Войтова — корпорат, как оказалось, умел не только болтать, но и драться, что неприятно удивило Хотчкиса — скептически скрестил руки на груди.
— Предлагаешь прорезаться сквозь обшивку ковчега? Пустая трата времени. Мы состариться успеем, прежде чем получится пробиться только сквозь первый внешний слой защитных противометеорных экранов. Я сам видел их толщину, когда мы пролетали мимо обломков. И это ведь самое начало. Потом нужно будет преодолеть основу корпуса, а это стена толщиной примерно… — он махнул рукой, показывая внушительный размер.
— Нет, мы не будем ничего резать, — прервал я его, чувствуя, как остальные напряжённо прислушиваются.
Хотчкис прищурился.
— Тогда что? О чём речь?
Я подошёл ближе к голографической проекции, указывая на те самые повреждённые участки, схожие с тем, через которые мы и попали на ковчег.
— Я предлагаю пройти мимо секторов рядом с реакторами снаружи. То есть параллельно им, но через разрушенные отсеки.
Федор, которого недавно стошнило от вида и запаха сгоревших тварей, фыркнул.
— Пожирателям всё равно, где тебя жрать, внутри или снаружи. Или забыл, что мы видели в поясе астероидов? Эти гады не дохнут даже в вакууме космоса. Я помню их тела, облепившие корпус того корабля.
Ну да, такой кошмар ещё попробуй забудь.
— Это если они проснутся, — парировал я, чувствуя, как в груди зарождается волна надежды. — Потому и предлагаю пройти по внешнему контуру, через разрушенные секции — те же бреши, что помогли нам попасть внутрь. Если обойти реакторные сектора снаружи, по мёртвой зоне. Тогда ковчег нас не заметит, а значит и не запустит системы жизнеобеспечения в секторах с гнёздами. Твари продолжат спать, погружённые в свой радиационный сон, и мы сможем пройти, не привлекая их внимания.
На несколько секунд в медотсеке воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением оборудования.
Затем Хотчкис медленно кивнул.
— А это идея может сработать, — на его лице появилась почти незаметная улыбка. — Молодец.
— Согласен, — Войтов тоже высказался в мою пользу.
Несколько часов беспрерывного мозгового штурма, исписанные диаграммы и сотни стёртых схем с самыми ращными маршрутами движения наконец принесли результат. Мы нашли решение, как не самоубиться на финальном отрезке нахождения на ковчеге. Оставалось лишь воплотить этот рискованный, но единственно верный план в жизнь.
