Дос-Тев увидел, как похожее на дракона чудовище бросилось на него, разевая пасть, из его почерневших ноздрей вырвались языки пламени. Огромные когти потянулись к нему, со свистом рассекаемого воздуха взметнулись к его лицу. Затем, словно захлопнулась дверь, и видение исчезло. На мгновение его пронзила острая боль, каждый нерв пронзительно закричал. Казалось, что его тело находится в центре мельницы. Затем последовал сильный рывок, почти вырвавший из его рук пояс Меа-Куина. От головокружения его глаза закрылись, а затем вновь открылись, когда до его ушей донесся радостный голос ученого.
– Мы сделали это! Айхуу, славься Тор!
– Но… но это не наша Вселенная! – воскликнул Дос-Тев, открывая глаза и видя странный небосвод, на котором редкие звезды мерцали странными оттенками.
– Конечно, нет, – спокойно согласился с ним Меа-Куин. – Неправильность Пространства, так сказать, изолировал нас во Вселенной, сильно удаленной от нашей.
– Тогда что хорошего принесло нам наше бегство от чудовищ? Мы всё так же изолированы, но теперь в пустоте чужого мира!
– Имейте терпение и не теряйте надежду, – невозмутимо ответил Меа-Куин, и в его голосе послышались нотки ликования.
Открытие четвертого измерения пролилось бальзамом на его научную душу, даже несмотря на то, что его участь, возможно, была не лучше, чем прежде.
– Обратите внимание, – продолжил он, – что вместе с нами, как я и предвидел, перенесся изрядный кусок металлической земли мира монстров. Нам остается только повторить этот процесс и спроецировать себя в другую Вселенную, а затем в следующую, а затем в еще одну, пока, если Тор не оставит нас, мы не найдем свою. Наш аппарат не так совершенен и надежен, как аппарат Неправильности Пространства, но, тем не менее, он справится со своей задачей.
– Это означает, сир, – вмешался Булло, – что мы подобны морякам в неизведанном море, переплывающим с острова на остров в поисках своей родины.
– Именно так, Булло. А теперь держитесь крепче, мы снова отправляемся в путь.
Звезды внезапно поплыли у них перед глазами и погасли. И снова ужасный толчок, означавший их переход из одного измерения в другое, причинил их телам физические страдания, а в разуме отразился пульсирующими осцилляциями. Дос-Тев с надеждой открыл глаза, но только для того, чтобы снова увидеть чужое небо, на этот раз с огненными звездами, окруженными бесчисленными облаками разряжённого пара. Это была молодая Вселенная, усеянная туманностями на стадии звёздообразования.
– Это всё-таки авантюра, – пробормотал Меа-Куин, снова щелкая рычагами управления проектором, все еще погребенным под огромной массой земли, прибывшей с ними из мира монстров.
Внезапно в глаза им ударило пылающее солнце, и всего в нескольких тысячах миль от них проплыл переливающийся всеми цветами радуги шар. Без промедления ученые, стремясь укрыться от мощного излучения, едва не ослепившего их, отправились в следующую Вселенную.
В мягкой черноте Вселенной, не наполненной ничем кроме мимолетных проблесков призрачного света, Меа-Куин позволил им перевести дух. Их суставы болели, а мозги раскалывались от пережитого шока. Перепрыгивать из измерения в измерение было малоприятно. Этот процесс в некотором роде был вреден для здоровья. Изнуренные, они, переводя дыхание, парили в пустоте.
Прошло несколько минут – или, может быть, часов? – и Дос-Тев нарушил гнетущую тишину:
– Это действительно большая авантюра, Меа-Куин. Подумайте только, если мы однажды достигнем нашей родной Вселенной, разум не позволит нам оказаться в том же месте, откуда мы ушли. Возможно, мы окажемся в пустоте нашей Вселенной, вдали от любой планеты, обреченные дрейфовать в космосе, пока наши баллоны с воздухом не опустеют!
– Да, это большая авантюра, – согласился Меа-Куин. – Но что бы вы сделали, если бы мы остались с чудовищными существами и попытались приручить их чуждую огненную природу?
Снова душевытрясающее скручивание измерений – и снова, и снова. Каждый раз их глаза распахивались с надеждой – и каждый раз затуманивались от сильного огорчения. Возможно, они блуждая таким образом, никогда не достигнут своей Вселенной.