Беда обрушилась на них подобно дождю. Запас воздуха у Булло иссяк, и только быстрые действия его товарищей спасли ему жизнь. Неисправности воздушных клапанов стали для них настоящей проблемой, постоянные скачки по измерениям быстро приводили их в негодность. Пояс Дос-Тева внезапно порвался, и его скафандр раздулся. После этого из-за небольшой утечки у него начались перебои с подачей воздуха, так что ему пришлось увеличить его подачу. Часть ценнейшей массы земли отвалилась и рассеялась в пространстве. Проектор нагрелся и оплавил часть наконечника; если бы расплавилось еще что-нибудь, возникли бы осложнения. Меа-Куин однажды потерял сознание от перенапряжения, и они начали опасаться, что его старое тело может не выдержать постоянных нагрузок. Но, обладая несгибаемым духом, они не обращали внимания на свои невзгоды. Хотя они почти ничего не говорили друг другу, каждый из них знал, что, возможно, именно от них зависит судьба Вселенной. Ай-Артц и еще более страшный и безумный Крзза… и только они трое, заблудившиеся в лабиринтах чужих измерений, владели ключами к победе над ними.
Еще семь раз они проходили через четвертое измерение, чувствуя, что их силы быстро иссякают. Затем, внезапно, их глаза широко распахнулись, а сердца бешено забились. Вместо странных, искаженных видений чуждых Вселенных они увидели звезды и туманности своей родной Вселенной! Со вздохами радости, куда более выразительными, чем крики, они с наслаждением любовались знакомыми небесами.
– Дома! Наконец-то мы дома! – судорожно всхлипнул Меа-Куин.
– Айхуу! Это дом, и мы находимся в пространстве привычных нам трех измерений, – воскликнул Дос-Тев.
– Но, сиры! – с досадой воскликнул Булло. – Посмотрите, где мы; где-то в огромном межзвездном пространстве между солнцами?
Это удручало. В конце концов, что хорошего в том, чтобы быть «дома» и в то же время оказаться без космического корабля в межзвёздной пустоте?
Затем, подобно вспышке небесного сияния, солнечный свет озарил их, когда их маленький мир, состоящий из металлической почвы, медленно вращаясь, открыл им то, что ранее было скрыто от их взора. Вместе с Солнцем они увидели кое-что еще – Луну, большой и дружелюбный спутник Земли, плывущий в космосе.
– Невероятно! – выдохнул Меа-Куин. – Мы так близки к точке отправления. Да ведь мы не более чем в одном радиусе от неё. Айхуу – нас уже притягивает гравитация Луны, мы опускаемся на нее.
– А чего вы ожидали? – с любопытством спросил Дос-Тев.
– Я ожидал, что мы будем смещены в пустоте гораздо сильнее, – задумчиво ответил Меа-Куин. – Относительные движения Вселенных вокруг своих осей – почему они не переместили нас? В каждой отдельной Вселенной, которую мы посещали, нас, должно быть, сначала бросало то в одну, то в другую сторону, и почему судьба была так добра у нам, что выбросила нас так близко к месту отправления? Есть в этом что-то, чего я не понимаю. Айхуу, полагаю, Крзза мог бы всё объяснить.
Дос-Тев наклонился и выдернул проектор из почвы.
– Отложим пока все размышления, нам нужно срочно решить проблему безопасной посадки на Луну. Силовая плоскость должна быть вытянута в виде луча, чтобы послужить тормозом при нашем падении. Сможем ли мы это сделать, Меа-Куин?
Все они улыбнулись, услышав это. Они, только что совершившие опасное путешествие по чужим измерениям и Вселенным… что для них посадка на планету с таким универсальным инструментом, как силовой проектор!
Пока их крошечный планетоид медленно вращаясь, спускался по спирали зажатый в гравитационные клещи Луны, Меа-Куин провел серию математических расчетов в своём остром уме и передал результаты Дос-Теву, запомнившему их. За эти три года, пересекая необъятные просторы космоса между Альфой Центавра и Солнечной системой, они освоили космическую механику, так что все, кроме самых сложных проблем пространственного маневрирования, стало для них прописными истинами. Час возни с проектором – и он превратился в молекулярный тормоз, изменяющий мощную гравитацию Луны так, что она притягивала их наискосок. В конечном итоге, по мере приближения к Луне, падение превращалось в орбитальный полёт вокруг нее.
– Это относительно просто, – заключил Меа-Куин. – Если следовать нашим формулам, то наша орбита будет закручиваться спиралью и по касательной достигнет Луны в районе Коперника или очень близко к нему. Без сомнения, мы приземлимся довольно жёстко, даже при полной мощности проектора, смягчающего наше падение. Примерно через сорок часов мы будем на месте.
Затем они приняли несколько пищевых таблеток, выпили воды из запаса скафандров и по очереди поспали в течение долгого времени, потребовавшегося им, чтобы оказаться на поверхности Луны.