Одна из служанок, носящих рабское ярмо, была красивым созданием лет двадцати или около того. Стройная тиба несла ее с грацией и мужеством. Более того, ее центральный желейный купол демонстрировал интеллект выше среднего. Фо-Пета почувствовал к ней безмерное влечение. Его первые попытки завязать разговор были встречены молчанием, но в конце концов он преодолел отчужденность, и они разговорились. Ей стало любопытно, кто он такой. Когда он рассказал ей о себе и о своей миссии, ее купол потемнел от чувства горечи.
– Искать подобной помощи у тиранов Хейда! Посмотри на меня. Я, Зира, когда-то была дочерью Кеда из Юниуса. Кед – это не король или повелитель, не тиран, а правитель, возвышенный народом на короткое время. Мы были свободной нацией со свободными тружениками – все мы были тружениками. Затем пришли хейдцы. Стены нашего города сровняли с землей, наши люди были убиты или обращены в рабство. Я была доставлена сюда, чтобы отпраздновать триумф хейдцев, триумф Трех. С тех пор я – служанка во дворце, несу рабское ярмо. В последнее время на меня стал заглядываться средний правитель, желающий видеть меня своей игрушкой. Я отказалась стать ею, хотя он и пообещал, что если я это сделаю, то навсегда избавлюсь от рабского ярма. Он пока не пытался принудить меня. Но Тал-Тон холоден и безжалостен, и я боюсь… боюсь…
Фо-Пета обнаружил, что сжимает одно из ее щупалец своими.
– Нет! – вскричал он. – Нет, этого никогда не будет!
– Как ты можешь предотвратить это? – печально спросила она, но не попыталась отнять у него щупальце, и ее желейный купол стал нежно-розовым.
– Завтра мы отправляемся в экспедицию на Нарлон, – сказал Фо-Пета, и его купол приобрел мрачный оттенок, – и может быть… может быть, средний правитель никогда не вернется из неё.
На следующий день его снова вызвали в научную палату, но теперь одна из её стен оказалась поднята, и за ней открылось огромное помещение, пространство которого казалось безграничными. Огромное помещение представляло собой любопытное место. На переднем плане плавало огромное транспортное средство, не похожее на торпедообразный космический корабль. Вокруг него было сгруппировано невероятное множество механических устройств; с высокого потолка спускалось множество сверкающих дисков, находящихся на небольшом расстоянии от верха машины. Машину по спирали огибала огромная пружина. Фо-Пета заметил, что огромное помещение было заполнено уменьшенными копиями этой машины, буквально сотнями таких машин, окруженных спиралями и множеством механизмов, а также идеально круглыми шарами, плавающими над ними и, казалось бы, не связанными между собой. Он с удивлением рассматривал эту картину. Внутри большой машины ему было отведено место за широким столом, несомненно, служившим пультом управления. Карта, нарисованная с его помощью, теперь была нанесена на металлическую пластину, установленной в центре стола, а длинный указатель игольно-острым концом был направлен на спутник Эрна – Нарлон, а точнее, на метрополию Просса Мере-Мера. Средний правитель уже находился там и поприветствовал его, дернув губами; в его куполе была заметна ирония апельсинового цвета.
– Через час мы отправляемся на Нарлон.
– В этой машине?
– В этой машине.
– Значит, она может путешествовать по космосу?
– Не так, как ты предполагаешь.
Сквозь прозрачный металл Фо-Пета видел, как подготавливают другие машины. Воины вплывали на борт этих машин и на борт их огромной машины. На столе повернули рычаг. Паропроницаемые двери закрылись с гулким звуком; снаружи огромная спираль раскалилась докрасна, а клубящиеся металлические пары наполнились золотистым светом. Над столом сосредоточенно сновали ученые, удивительно быстрыми движениями передвигая и настраивая сложные приборы. Тогда Фо-Пета испытал неописуемое ощущение. Ему показалось, что все вокруг слилось воедино и вывернулось наизнанку. Был переломный момент черноты, распада, но когда он вышел из этой черноты, то обнаружил, что все осталось неизменным. Ученые неподвижно сидели перед своими приборами; только средний правитель взлетел и уставился в пространство своим единственным подвижным глазом, на его желейном куполе сменяли друг друга цвета ликования, жадности и свирепости.
– Нарлон! – прокричал он. – Нарлон!