Он уже видел его раньше, но не мог вспомнить, когда именно. Это был огромный, расширяющийся овал, поглотивший все золото, кроме крошечной полоски. Он выглядел мягким, как слои газов, покрывающие Тризубию – мягким, волнистым и теплым. Согретый исходящим от него теплым светом. Как багровые споры, вырывающиеся из мягкой, губчатой мякоти гигантского газового растения.
Он почувствовал тепло. Только вместо того чтобы ощущать, он как будто видел его. Казалось, что темная оболочка, окружавшая его, оказалась пронизана маленькими искорками застывшего света. Они были похожи на крошечные искры, горячие и сияющие. Казалось, было время, когда он ощущал их жар как пламя изысканной агонии, как ножи белого огня, пронзающие его насквозь, но теперь это были всего лишь маленькие оперенные стрелы, оставляющие за собой пылающий след. Они приближались все быстрее и летели всё гуще, пока темная масса его тела не заполыхала от них, пока не задрожало от их неумолимого огня, пока не стало таким же ярким, как огненный шар, каким был он сам. И тут он увидел, что они бьют по этому сверкающему шару и что он очень хрупок, потому что от их ударов разлетались маленькие блестящие искры и щепки, а на его гладкой поверхности появлялись царапины.
Теперь он был внутри этого яркого шара, смотрел на его внешнюю поверхность, видел, как отлетают маленькие осколки, оставляя застывшую рябь и волнистые шрамы, сливающиеся воедино, пока все это не превратилось в одну сверкающую оболочку, становящуюся все меньше и теснее, давящую на него, душащую его…
И только одна бесконечно малая жемчужина света – он сам – плавала в этой волокнистом сиянии. Долгое, долгое время ни одна из маленьких стрел не приближалась к нему. Он мог видеть их повсюду вокруг себя, разрывающих на куски мягкую тьму, являвшуюся щитом и завесой между ним и той зловещей краснотой, больше не видимой им. Они приближались к нему, но были отклонены силой, бывшей в его сознании, в нем самом. Затем одна из них нанесла ему удар.
Он взорвался. Его свет распространился и поглотил все остальные огни и весь мир, а затем погас. Он находился позади двух своих усталых глаз, глядя через них из темноты на свет. Он увидел свое тело, и его пышная, гладкая сфера превратилась в сморщенную оболочку. Он увидел свои трубки, и они казались высохшими волокнами. Он увидел Красное Пятно, огромное и мрачное, и почувствовал, как его сверхгравитация притягивает его к себе, несмотря на проходящий мимо курс корабля.
Пламя растекалось волной, охватившей весь мир.
Он почувствовал боль, пронзившую тело, острую, ужасную и такую сильную, что это была уже почти не боль, а нечто бесконечно запредельное.
Он почувствовал что-то вроде боли, охватившей его разум, как будто его разрывали на части, что его мысли вырываются из своих чистых клеток, коагулировали и превращались в тягучую, слизистую жижу, не имевшую ни разума, ни жизни.
Он вспомнил Тину, ощутил прикосновение ее оболочки к своей и нежное смешение сияния ее и его аур, и вместе с этим воспоминанием к нему снова пришло огромное желание заснуть здесь, рядом с ней, вечно-вечно. В одно мгновение пламя, боль и разрывающие разум ощущения слились в его сознании воедино и превратились во тьму, становившуюся все глубже и не собиравшуюся исчезать.
Неподвижный Фо-Пета парил над экранофотоскопом, его среднее щупальце напряженно следило за пустой белой поверхностью прибора. Его единственный глаз смотрел, не мигая, а желейный купол этранского революционера потемнел от уныния.
– Клянусь Эло Хавой, – пробормотал он, – мне это совсем не нравится.
Кама-Лу с любопытством оторвался от управления космическим кораблем.
– Что беспокоит вас, Фо-Пета? Мы направляемся к месту сражения, следуя курсом, намеченным Дос-Тевом, и до сих пор я не видел ничего тревожного.
Щупальца Фо-Петы нетерпеливо дернулись.
– Верно. Должно быть, на Нарлоне что–то не так! Зира выходит на связь со мной в определенное время каждый день с тех пор, как мы улетели. Назначенное время истекло час назад, но я не услышал от неё ни слова, и я знаю, что ничто, кроме насильственного вмешательства, не могло помешать ей выйти на связь со мной. – Его купол покраснел от страдания. – Почему я не взял ее с собой?
– Я уверен, что ваши страхи беспочвенны, – успокаивающе произнёс Кама-Лу. – Что могло там случиться? С помощью оружия, найденного вами в хейдской пространственной машине, и того, о котором вы узнали от Меа-Куина, вы освободили спутники Эрна от тирании Хейда; вы изгнали лордов Проссов в регионы Эфора; вы поставили работников под контроль в каждом городе, даже на самом Эрне. В наших мирах воцарился мир, и я не знаю ничего, что могло бы нарушить его.
– И все же что-то не так, – упрямо настаивал Фо-Пета, – иначе Зира уже вышла бы на связь.