Коснуться мира твоего полностью

Чтобы болт смог пробить череп паука, стрелять придется с небольшого расстояния. Мы увеличивали радиус охвата, чтобы хищник не покалечил сразу всех. Когда уже можно было рассмотреть и огромную зубастую пасть, и желтые глаза с вертикальными зрачками, все перестали дышать. Я выстрелил первым – паук только слабо вздрогнул. Видимо, болт не пробил кость – надо подходить ближе. Вечно голодный, он все же ухватил Ло и замер на месте, пережевывая. Огромный. Может, и не самая крупная особь, но и не детеныш. Полетевшие со всех сторон арбалетные болты только разозлили его, но пока не причинили заметного вреда. Кажется, Тара попала ему в висок, он зарычал от боли и чуть не упал, но все же снова восстановил равновесие и кинулся на того, кто был ближе. Дик умер не сразу – сначала взвыл, когда паук сломал ему позвоночник, и только через несколько секунд утих. Теперь мутант уже не отвлекался на еду, увидев в нас угрозу. Мы убьем его – часть болтов попадает в цель. Но скольких из нас он успеет убить до того?

Выстрел. Крысоед уже стоял рядом со мной, а потом шагнул и вперед. Паук припал на передние лапы, но начал подниматься. Второй – и снова в голову. Третий. Четвертый. Пятый. Только после этого туша замертво рухнула на землю.

Слишком много, чтобы обо всем думать сразу. Слишком много. Дик погиб, но никто и не рассчитывал, что мы обойдемся всего лишь одной жертвой. Крысоед привел к нам паука, или мутант все же сразу унюхал нас и пошел по следу – сейчас уже неважно. Важно, что крысоед спас нас. Потратив все патроны. Зная, что теперь мы сможем сделать с ним все, что угодно – а в том, что мы не щепетильны, он уже убедился лично в нашу первую встречу. Не побоялся остаться перед нами беззащитным, ведь он мог просто дождаться, когда паук прикончит нас, а уже потом начинать стрелять. Если все крысоеды такие, то я больше не позволю себе называть их трусами.

Теперь уже исход нашей встречи был понятен. Ни у кого бы не поднялась рука на человека, который стоял рядом против общей опасности. Ни у кого бы не хватило совести забрать у него лекарства силой.

– Уходите, – тихо озвучила Тара всеобщую мысль. – И будьте осторожны.

Я долго смотрел в сторону, куда они ушли. Шкуру с паука снимут и без моей помощи – наша экспедиция стала невероятно удачной в плане добычи. Не повезло только задире Дику – мы похороним его прямо тут, а его матушка станет кричать и плакать, когда мы принесем в ее дом печальную весть. А потом все будут слушать историю о крысоедке – и многие, конечно, не поверят, что мы ее так просто отпустили, если она вообще была. Закари бросил мешок с лекарствами на землю и обнял Хани, а потом они ушли. Она не обернулась, ей даже в голову не пришло попрощаться хоть с одним из нас. Я сильно ошибался в том, что близким можно сделать того, кого принудили к этому. Все время она играла свою роль, чтобы выжить. И при первой же возможности хотела вернуться домой. Все ее кажущееся хорошим отношение к Таре или Налу – это был единственный способ существования, который мы ей предоставили. Кто осмелился бы винить ее в том, что она даже не оглянулась?

Какое облегчение, что я больше никогда ее не увижу. Больше никаких усилий над собой, впереди ночи без мучительных терзаний. Надо пойти и поговорить с Налом – ему, наверное, на самом деле больно.

Но в ответ на сочувственные фразы Нал вдруг заявил, что ни разу не спал с Хани! Мол, она попросила его соврать, а он согласился, так как надеялся, что она привяжется к нему, привыкнет, а значит, потом и согласится жить в его доме – во всех смыслах. Женщинам свойственна благодарность. И он помогал ей, лелея эту надежду. Тут же раздались возмущенные возгласы, и он, конечно, получил свою пару заслуженных подзатыльников. Но на самом деле, всерьез никто не злился – только удивлялись своей глупости. А для меня же эта информация внезапно все перевернула – словно в этом было что-то важное, хотя я и не мог уловить, что именно. Но одна мысль о том, что она никогда не была близка с Налом, заставила меня начать соображать:

– Мы не можем отпустить ее. Она знает, где Город Травы и многие вещи…

Тара села рядом и положила мне голову на плечо, будто пытаясь успокоить, хотя мой голос оставался ровным:

– Не глупи, Кирк, она не узнала ничего, что их охотники не могли бы узнать. Расположение Городов они уж точно выяснили.

– Мы можем теперь отлавливать охотников и обменивать их на таблетки. Но чтобы нас просто не расстреляли у ворот, нам нужен посредник. Она могла бы…

– Отпусти ее, мальчик. Она никогда тебе не принадлежала.

А ведь и правда, я просто забыл, насколько рад, что больше никогда ее не увижу.

Кханника

Голову заполняли эмоции, связанные с тем, что вскоре я увижу тех, кого уже и не надеялась увидеть: мать, отца, Зельмину и всех своих друзей. Сейчас я даже представить не могла, как пройдет наша встреча, ведь они тоже вряд ли думали о том, что я когда-нибудь вернусь живой и невредимой. Наверное, я расплачусь… Наверное, даже не стану этого стесняться, сжимая их всех по очереди в своих объятиях.