Коснуться мира твоего полностью

– Это было первое воровство у Государства, Кханника. И если подумаешь, то тоже согласишься, что мы поступаем верно. Все знают, что и у кого он украл, и если завтра он будет преспокойно разгуливать по своей зоне, то уже послезавтра начнется хаос. Мы создадим прецедент, если люди увидят, что за воровство у Государства гражданин может отделаться простым штрафом. Понимаешь?

– Нет! – Может, с точки зрения управления он и прав, но… – Нет!

Этот человек уж точно не просто так занимает свое место – в любой ситуации он не теряет самообладания. Только сказал с укором, призывая меня к здравомыслию:

– Кханника, прими мои соболезнования, и я понимаю, как это больно. Казнь будет максимально гуманной. Ему выстрелят в голову – мгновенная смерть. Если Отец простит его прегрешение, то воздаст ему после.

– Нет!

Тайкенен устало вздохнул, а двое других мужчин уже с раздражением топтались на месте – и правда, чего такую мелочь еще обсуждать? Обедать пора. Или куда они так спешат?

– Хорошо. Представь, что ты являешься Главой Государства. Как бы ты поступила на моем месте?

И опять – точно выверенный психологический ход. Он не сторонник принуждать человека силой или страхом – гораздо эффективнее убедить в том, что другой позиции быть не может, что это и есть норма, а когда человек свято верит в истинность какой-то нормы, то он сам будет за собой следить без дополнительных издержек со стороны Государства. Но другая позиция была – и она только что пришла мне на ум:

– Закари может быть вам полезен! Если он внедрится в общество обезьян, то сможет передавать вам информацию – вы узнаете гораздо больше, если среди них будет кто-то из наших!

Наконец-то на лицах всех троих отразился искренний интерес. Они переглянулись.

– Но судя по твоим рассказам, они скорее примут тебя, чем его… Тебе придется пойти с ним.

Я кивнула, понимая, что иного варианта и быть не могло. Отряд Тары мне не причинит вреда – в этом я почему-то не сомневалась, но насчет Закари никакой уверенности не было. И ради его спасения я готова была отказаться от трепещущей надежды увидеть мать и отца хотя бы еще разок. Надо продолжать их убеждать:

– Со временем вы будете знать все: их уклад, систему управления, новинки вооружения, изменения численности… И самое главное – если обезьяны решат напасть, то мы уж точно найдем возможность вас предупредить! Города не живут изолированно, ни один из них не пойдет против нас в одиночку, а значит, где бы мы ни находились, то узнаем о начале военных действий. Сами подумайте – если бы тогда, когда они запустили к нам зомби, за воротами стояло не двенадцать человек, а сотня тысяч… то уже никого из нас не было бы в живых!

Советник по защите глубоко задумался, а потом сказал неуверенно:

– Обезьяны пока не напали большой армией только потому, что не знают, сколько нас… и что боеприпасов у нас просто не хватит, чтобы остановить настолько мощную волну. Но если они это узнают… если вы предадите нас…

– Они не предадут, – уверенно заявил Тайкенен. – Тут все их родные. Да они каждого знают хотя бы в лицо! Неужели есть хоть шанс, что они встанут на сторону обезьян против своей семьи?

– А как вы будете передавать информацию? – раздался скрип и Советника по науке.

Вместо меня ответил Эдуардо:

– Это как раз можно организовать. Надо только с кластером охотников посоветоваться, какое убежище ближе к этому… Городу Солнца. Мы согласуем место, где можно оставлять записи, а наши охотники будут их забирать по мере возможности. Например, раз в полгода… А уж если обезьяны начнут собирать армию, то один или оба просто сбегут, чтобы предупредить нас. Не думаю, что их будут держать на привязи, раз девчонку до сих пор не держали. С точки зрения военной стратегии, шпионы в стане врага – это неплохой маневр.

Тайкенен с ним согласился:

– По крайней мере, мы уж точно не останемся в неведении, если обезьяны задумают что-то масштабное.

В итоге уже через пару часов мы снова оказались за воротами. Нам выдали аптечки, лук, ножи, запас еды и воды на пару недель и плащ-палатки на случай кислотного дождя – обычный арсенал охотника. Я не увидела никого из тех, кого жаждала обнять, и это ощущение только на поверхности начало давить. Им ничего не скажут… Они так и будут верить, что нас давным-давно поглотила пустыня. Закари, уже приготовившийся к смерти, наверное, ощущал облегчение от такого разрешения ситуации, но тоже ничего не говорил. Как будто и его давило.

Мы шагнули навстречу темнеющему небу. Впереди длинный поход, который мы можем и не пережить. И если в первый раз я оказалась заложницей обстоятельств, плененная насильно, то теперь шла вперед добровольно. А это словно все меняло где-то в самой сердцевине.

Кирк

Кажется, по ней скучал не только Шо. Но только Шо так и норовил это всем продемонстрировать – поскуливал, пару раз даже пытался рвануть назад. Но и он скоро забудет. Все мы забудем, что она когда-то была среди нас.