Коснуться мира твоего полностью

Дожди заканчивались, а это значило только одно – не за горами зима. Последние караваны привозили древесину, обменивая ее на наши меха, люди проверяли целостность гипокаустов, пересчитывали запасы, чтобы их хватило – зимой никто не будет шиковать, а продукты будут распределяться по строгой норме. Поскольку в этом году собранный урожай очень неплох, то никто впроголодь жить не будет. Отряды же собирались в свои последние кампании, чтобы принести в Город еще мяса. Зимой выходить из Города опасно даже на незначительное расстояние – наоборот, мутанты со всей пустыни собираются под стенами, надеясь, что кто-то из людей окажется настолько глуп, чтобы выйти из-под неприступной защиты. Но и внутри стен тоже грозит опасность – голодные птеродактили будут кружить на ним ежедневно, поэтому маленьким детям покидать свои жилища при свете дня. Город словно впадет в спячку, оживая только по ночам, когда в воздухе стихает непрерывное карканье. Это плохое время, наполненное собственными мыслями и переживаниями, и все подсознательно мечтают о том, чтобы оно наступило как можно позже. Время скуки и время читателей – рано или поздно каждый начинает интересоваться их лекциями, которые переносят на предрассветное время, чтобы башню почти битком могли заполнить все желающие. Время, когда принимаются основные стратегические решения. Время, когда зачинается большинство наших детей, многим из которых так и не суждено будет родиться – зимой в замкнутых пространствах болезни и вирусы поражают почти всех, потому что полностью изолироваться невозможно, а засушенные растения теряют большую часть витаминов. Но сейчас у нас имеется некоторый запас антибиотиков – спасибо Закари, отважившемуся ради моей Хани совершить свой идиотски героический поступок, поэтому у нас впервые появилась робкая надежда на то, что все без исключения переживут эту зиму.

Кханника

Зима мне понравилась еще тогда, когда не утвердилась окончательно, а потом моя симпатия к ней только укреплялась. Она оказалась не настолько холодной, как я ожидала. Скорее наоборот, после влажности осени стало даже уютнее. У каждого была меховая одежда, защищающая от мороза, да и вообще на улице не приходилось проводить столько времени, чтобы успеть сильно замерзнуть. Зима – пора снегов и птеродактилей, но если соблюдать все правила осторожности и привыкнуть к карканью, то это даже создает определенную атмосферу. Зима – пора ночей, когда большую часть времени ты проводишь со своими близкими. Зима – пора книг и новых знаний, особенно если не пропускать лекции в башне. Читатели иногда рассказывали подробно о последнем прочитанном издании, а иногда и читали вслух, заставляя умолкать даже детей. Обязательно несколько раз подчеркивалось, является ли издание художественным вымыслом или представляет собой документальное изложение фактов или научных разработок. Слушателей одинаково интересовали и те, и другие, но все же, когда перед нашим взором из слов появлялась картинка какой-то выдуманной истории, мы словно теряли связь с реальностью, представляя себя частью древнего мира. Некоторые из историй я уже знала, но слушала их теперь с совсем другим чувством и с другими комментариями, поэтому они иногда окрашивались в другие цвета.

Когда темнело, люди ходили друг к другу в гости, собирались в пабе или оставались дома. Мне нравилось любое из этих видов времяпрепровождения – наверное, скука настигает позже, когда уже все это приестся. Зимой многие виды работ приостанавливались, но у читателей обязанностей даже прибавлялось. Может быть, именно поэтому я и не думала начинать тосковать от однообразия.

Отношения с Кирком становились все более близкими. Понимая, насколько ему важен физический аспект семейных отношений, я шла на уступки. И была вынуждена признать, что некоторое удовольствие его ласки приносят. Да чего уж там, иногда он доводил меня до такого исступления, что я даже с собой перестала спорить. Но вслух, конечно, ничего этого не говорила – кажется, он и сам все прекрасно понимал. Возможно, он и был в чем-то прав… потому что каждая вещь, которая сегодня мне казалась извращением, через две ночи таковой уже не выглядела. В темноте вообще легко стираются грани между нормальным и ненормальным, привычным и странным, приятным и… ночью между нами не осталось ничего неприятного. Нужно только об этом поменьше думать днем, когда грани снова становятся отчетливыми.