Коснуться мира твоего полностью

На втором месяце зимы значительно похолодало, но пока это никаких неприятностей за собой не повлекло. Наверное, обезьяны не видят окружающей красоты только потому, что привыкли к ней с детства. Я же наслаждалась, и компанию в играх на темных улицах под пушистым снегом мне составляли только дети и псины – вот уж кто умеет радоваться жизни в любых ее проявлениях! Кирк просто стоял в стороне, наблюдая за нами, или отправлялся в паб, если мороз успевал забраться под его теплую меховую одежду. Уверена, что Закари кое-как сдерживался от того, чтобы присоединиться к нам – наверное, боялся показаться в глазах мужчин и своих бесконечных женщин маленьким ребенком.

А говорят, весна еще прекраснее. Мир оказался лучше самой смелой мечты! Мне даже стало немного жаль своих соплеменников, которые никогда этого не увидят.

В этой череде дней, наполненных попеременно спокойствием, радостью, страстью или тихими разговорами под утро, только один отличился своей неприятной напряженностью.

Я проснулась еще в обед, мучаясь тошнотой. А когда попыталась что-то съесть, то меня тут же вырвало. Слабость почти сразу отступила, я умылась, а выйдя из ванной, сразу заметила внимательный взгляд Кирка. Хотела присоединиться к нему в постели, чтобы доспать недоспанное, но именно выражение его лица заставило меня начать думать. Паника сначала дернулась где-то в районе груди пару раз, а потом хлынула сразу волной, топя в себе все здравые мысли:

– Чего?! – я крикнула гораздо более нервно, чем собиралась.

Но Кирк оставался спокойным:

– Пойдем к знахарю, Хани.

Меня аж подергивать стало от перенапряжения:

– Зачем? – И вслед за паникой внутрь тела хлынул мороз.

Он молчал – не хотел озвучивать то, о чем думал. А я… Я не могла это озвучить чисто физически. Конечно, мы еще в школе изучали все ужасы беременности и родов, поэтому я не могла не подумать об этом в первую очередь. Старалась дышать ровнее, но не замечала, что дышу все быстрее и быстрее, отчего даже голова немного закружилась. Конечно, я раньше думала о тестах, которые проводят в наших лабораториях только девочкам – кстати, а почему не мальчикам? И не зря взяла переписывать учебник по медицине, а чтобы попытаться хоть в чем-то разобраться. Паранойя натолкнула меня на мысль о том, что, возможно, в нашем бесплодии виновата не радиация, а, допустим, какой-нибудь препарат – разработка наших ученых, чтобы снизить рождаемость. Я плохо ориентировалась в медицинских терминах, но изучив с максимальной тщательностью весь имеющийся материал, пришла к мысли, что у паранойи моей нет никаких оснований – по составу крови можно точно определить количество гормонов или радиационных элементов, но вряд ли можно со стопроцентной вероятностью установить резистентность к какому-то препарату! То есть наши ученые просто не могли ошибаться. Я успокоилась этой информацией, расслабилась до такой степени, что даже не стала обращаться за разъяснениями к более сведущему человеку… Я убедилась в том, что нахожусь в абсолютной безопасности, и не нашла ни одной причины для переживаний. И вот… нате. Нет, этого не может быть! Ученые не оглашали бы такую информацию, если бы не были в ней уверены! И еще – если бы мое бесплодие было следствием действия какого-то препарата, то меня ни за что не выпустили бы из-под земли, зная, что со временем эффект может ослабнуть. Тайкенен не стал бы рисковать с раскрытием подобной информации. А значит, я никаким образом не могу быть беременной!

Почему же Кирк смотрит так серьезно и пристально?

– Что? – я заорала в полный голос, надеясь хотя бы приглушить этим криком взрывы в голове. – Что, Кирк?! О чем ты думаешь?

Он поднялся с кровати и медленно двинулся ко мне, но я отшатнулась. В комнату вбежал Шо и замер, не понимая, что происходит. Кирк говорил ровно, даже успокаивающе:

– Не волнуйся, Хани… Дыши медленнее, я тебя прошу.

– О чем ты думаешь?! – если бы он сделал еще шаг, то я бы вцепилась в его лицо ногтями.

– Я думаю, что мы должны пойти к знахарю – вот и все.

Ужас стал настолько огромным, что я больше не могла его контролировать. Он выплескивался из глаз, кривил рот и заставлял руки трястись. А голос потерял свою силу, будто ребенок во мне уже успел высосать всю мою энергию. Я упала на колени, не сумев удержать равновесие.

– Нет, Кирк… – Я теперь даже смотреть на него не могла – все силы уходили на то, чтобы произносить слова: – Ты думаешь о том, что я не первая женщина в этом доме… с такими признаками…

– Хани. – Он сел рядом со мной на пол и обнял. Я ударила его по руке, но он не обратил на мои жалкие попытки внимания. – Хани, пожалуйста, успокойся.