Внизу уже работали всерьёз. Толпа зевак всё не расходилась, но теперь жандармы оцепили часть улицы – зевакам пришлось глазеть очень издали. Завал разбирали каменщики, поднимали балку лебёдкой, грузили на подводу обломки. Медики помогали вытаскивать из-под камней останки погибших бедолаг, их укладывали на брезент, расстеленный прямо на снегу, и укрывали простынями. Несколько душ убитых были пока здесь: они не ожидали смерти и ничего толком не поняли, вид у них был потерянный и оглушённый. Валор беседовал с молодой женщиной-духом. У неё не было половины черепа, грудь ей раздавило, наверное камнем, и она всё пыталась оправиться, поправить воротник или локон – ещё не поняла, что тела уже нет, что это не тело, а её собственная иллюзия. Остальные духи прислушивались: солидный мессир в отличном костюме, со вспоротой щекой и сломанной шеей, симпатичный молодой мужик, по виду коммерсант или подрядчик, – от него осталась половина, и выпавшие кишки ниже живота растворялись в серебристом тумане его духовной сути… Им хотелось разговаривать с Валором, я не рискнула мешать. Отпустила Тяпку понюхать развалины: ей явно очень хотелось, она уже не жалась ко мне, а всё время отвлекалась, совала нос в щебень и окровавленную пыль.
Я только сняла с её ошейника весёленький голубой бантик.
Броук разговаривал с алхимиками из жандармерии: у парней на рукавах красовались шевроны с той странной закорюкой, которой алхимики обозначают невозможный на свете философский камень. В руках одного алхимика, тощего юноши в очках, я увидела кусок обожжённой выделанной кожи – даже в таком виде понятно, что качественной.
– Это от портфеля с бомбой? – спросила я, подходя.
– Мы ещё не знаем, леди, – сказал очкарик. – Возможно. Нужно делать анализ.
– Я так понял, – сказал Броук, – что бомбы были у двоих. В двух портфелях. Они выкрикнули: «Сердце Мира, золотой век!» – и швырнули портфели об пол. Милость Господня, не иначе. Нам просто повезло, что Раш уцелел. Чудо.
– Здесь так чисто, что странно, – сказала я. – Вообще не чувствую присутствия ада. Злодеи были не одержимые, а фанатики, наверное. Что-то я их не вижу, кстати.
– Или бахнули того коктейля, который наши возлюбленные соседи из Перелесья называют «голосом бога», – сказал алхимик постарше, с тёмной полоской ожога на подбородке. – Похоже на то, как граф Заболотский описал. Вперёд, без страха и сомнения…
– А что не видите – понятно, – сказал Броук. – Они прошли приёмную практически насквозь и взорвались уже у двери, ведущей в жилую часть дома, мы ещё не достали тела.
– Я духов не вижу, – сказала я. – Они ушли. Предположу, что с ходу провалились в ад – не задерживаясь. Уже само по себе интересно, да?
К подъезду подогнали грузовой экипаж, из него вытащили пару носилок – и медики отправились в дом, очевидно, чтобы забрать раненых в больницу. Жандарм подбежал помочь, загляделся на Валора и чуть не упал – остался стоять, так и глядя во все глаза. Подлетела одноконная коляска лихача, и только что упомянутый граф Заболотский спрыгнул с неё на ходу.
– Леди! – закричал он, ещё не подойдя. – Вы забыли о зеркале! Хорошо, что вспомнил мессир Валор, иначе – сколько бы времени потеряли.
– Да, – сказала я, – прости. Забыла. Они в доме – и остальные раненые ещё там. И Раш там. Попробуй чем-нибудь помочь, да?
Он кивнул и умчался внутрь.
– Леди Карла, – сказал Броук, – а почему интересно, что подонки сразу провалились в ад? Я, конечно, слабо разбираюсь в таких делах, но мне представлялось, что так обычно и бывает.
– Не то чтобы я сама была крупным специалистом, – сказала я, – но меня учил Валор. Он говорил, что если грешная душа понимает, что сейчас ей придётся тело покидать, – а ведь эти вполне понимали, правда? – она будет цепляться за юдоль как только сможет. Если уж не выйдет как-то увильнуть от смерти, то хоть отложить высшую кару. Среди духов полно всяких злыдней, которые потому и бродят неприкаянными призраками, что боятся Божьего суда как огня. А обычные нормальные люди, которым бояться нечего, у которых все грехи – житейские пустяки, те Вседержителю доверяют и уходят сразу.
Я взглянула на Валора. Вокруг него образовался широкий пустой круг. Работающие на развалинах честно пытались не обращать внимания на то, как Валор, сам по себе та ещё диковина, «говорит с пустотой», – но их взгляды, похоже, притягивала неведомая сила.
Мёртвой девушки и молодого коммерсанта рядом с ним уже не было, только чуть-чуть мерцал вокруг воздух. Остался только солидный мессир – но это, по-моему, потому что он хотел договорить. Дорассказать. Быть уверенным, что других людей не убьют, как его, – а может, передать последний привет жене или что-то в таком роде.
– Вот, – сказала я. – Почти все убитые уже покинули юдоль. Будут ждать заупокойных служб там, где нам уже не видно. Тем более что Валор их успокоил. Но убийц среди духов точно не было. Эти были – мученики, светлые, ясно же.
– Я думаю, вы уже составили свою версию о причинах, леди? – спросил очкастый алхимик.
