– Праздник удался на славу, государыня. Мы все просто счастливы: на волоске удержались. И благодарить надо детей. Конкретно слепого, ему просто цены нет. Вы позволите, Карла, забрать их у вас, Байра и Алена? Мальчишки – настоящие ищейки, только нюх у них особый.
– Детей мы отблагодарим, – сказала Виллемина. – Расскажите: от чего они нас спасли?
– От взрыва на верфях, – сказал Броук. – Сорок стандартных динамитных патронов. Цель – наш новый броненосец, государыня, но вообще – я даже не берусь предположить, каковы были бы последствия. Мощный взрыв бы вышел, мягко говоря.
– И вы думаете, что должно было шарахнуть именно вчера? – спросила я.
– Застали диверсантов за работой, – сказал Броук. – Перед самым молебном под звёздным небом, буквально без четверти полночь. Взяли пятерых гадов, все в крепости, ведётся дознание.
– Как удивительно! – Виллемина поставила чашку на стол. – Я понимаю… если бы им удался такой ужасный взрыв на верфях… наверное, на набережной не обошлось бы лишь грохотом и заревом, да? Жест. Подарок на коронацию. Это мне понятно, мессиры. Но я не понимаю, как некромант может предотвратить диверсию. Ведь, насколько я знаю, ни у кого из некромантов нет никаких задатков ясновидения…
– Никакого ясновидения, государыня, – сказал Броук. – Он не совсем слепой, как-то по-своему видит – и видит он… Что он сказал вам, Норис?
– Мы с ним присматривали за порядком на набережной, – сказал Норис. – И он болтал, что видит цвета, только придумал им свои названия. Это, мол, не обычные цвета. Иерарх, мол, остро-белый, как сильный мороз. А государыня белая, как луна. Леди Карла – цвета ожога. У меня, если ему верить, цвета вообще нет: «Ты, – говорит, – серый, как вечер, Норис». Дворец, мол, цвета свечи, море – железного цвета… И вдруг выдал: а над верфями горит смерть! Там – дыра цвета смертельной раны! Надо, говорит, срочно туда.
Я слушала и поражалась. Ну да, слепые, говорят, учатся чем-то заменять себе зрение – то обонянием, то слухом… А Ален себе его Даром заменил. Слепой некромант – очень редкая вещь, но если уж вдруг объявляется – у него вырабатывается уникальный талант. Для легенд.
– Он по этому «цвету смерти» меня как по компасу привёл, – сказал Норис. – Прямо к ним. Я одного подстрелил, а остальным малыш сказал, что они сейчас все умрут, если не пойдут с нами. Глазища у него горели, как у демона, ладонь он себе разрезал, кровь светилась, будто расплавленный металл, – никто, вы понимаете, не усомнился… такой страшный маленький котёнок…
– С ним всё хорошо, мессиры? – спросила Виллемина. Вдруг встревожилась.
– Да, государыня, – улыбнулся Броук. – Спит. Как все некроманты: после своего транса, когда они с Норисом проводили гадов до жандармерии, присел на стул в уголке и уснул мёртвым сном. Ребёнок же ещё… парни принесли его во Дворец – он так и не проснулся. Мы решили дать ему отдохнуть.
– А Байр, государыня, удивил, – продолжал Норис. – Он сказал: «Ален ведь не видит беду, он, мессиры, не ясновидящий. Он увидел там что-то другое», – и да, оказалось, что прав. Мы обыскали гадов, Байр присматривал – и нашли… это самое.
– Тетрадку, – уточнил Броук.
– Байр проколол её своим шилом, – сказал Норис. – Из неё какие-то… – и запнулся.
– Не говори! – тут же вставила я. – Я представляю, что оттуда ползло. Не надо при государыне, она и так ест как птичка.
– Неправда! – возмутилась Виллемина и надкусила пирожное со сливками. – Я просто заслушалась. И я думаю: этим-то, с их динамитом, зачем тетрадка?
– У Байра, государыня, таких вопросов не было, – сказал Норис. – Мы с ним вернулись на верфи и всё там обшарили… Он в основном шарил, мы с парнями присматривали, чтоб его никто не обидел и не помешал. Так вот. Байр нашёл у складов, под кучей угля, свёрточек. Когда протыкал, из свёртка лезло хуже, чем из тетрадки.
– Дети выдержали бой и спят, – сказала я, – так и должно быть, но вот на дрянь, которую вы обнаружили, я хочу посмотреть сама. И хочу, чтобы ещё глянули Райнор и Клай, у ребят хороший глаз. Есть у меня подозрение, что одними верфями бы не ограничилось. Может, динамит вообще должен был только начать веселье.
Виллемина слушала, крутя в пальцах ложечку, и кивала:
– Да, конечно, эти артефакты необходимо рассмотреть. Я считаю, что это… знак для нас это. Мы вступаем в войну. Нас продолжают проверять на прочность. Возможно, это вторая серьёзная атака.
– А первая? – ляпнул Норис.
– Государыня Ленора, – сказала Виллемина. – С нами воюют. И мы все должны быть настороже, мы должны быть готовыми ко всему. Сведения – засекретить. Панику – пресекать. Продолжайте искать людей хотя бы с тенью, хотя бы с каплей Дара: они будут необходимы. Ко мне – мессира Раша. Вы, мессиры, пока свободны. Карла, тебя проводят и покажут, буду ждать от тебя точных данных.
– Оставить тебе Тяпку? – спросила я.
Вильма грустно качнула головой:
– Тебе нужнее. Не беспокойся, дорогая: я буду сверять счета и заниматься прочими хозяйственными пустяками, – и улыбнулась.
